Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

Ничего не отвечая нам вслух и не нарушая таким образом формально данной клятвы, финикиянка лишь глазами показывала нам, что мы на верном пути к разгадке.

– А объяснила она тебе своё задание тем, что никак нельзя допустить опасного для города скандала? – и снова в ответ молчание, но с утвердительным взмахом ресниц.

– Выходит, твой отец прав, и интрига направлена прежде всего против него, – подытожил наш мент. – А имитация мести из ревности – маскировка на случай, если мы всё-таки что-то пронюхаем? Что у вас полагается по вашим законам для таких случаев?

– Даже за убийство может быть присуждена денежная вира, – ответила жрица, поразмыслив, – Не в вашем случае, конечно – слишком большой скандал. Но это если вас собирались убить. Если только ранить без смертельного исхода, то и с вами речь была бы только о вире. Ятонбал достаточно богат, чтобы заплатить её. Заплатит, поклянётся перед богами больше так не делать, и инцидент будет считаться исчерпанным…

– Тогда с покушениями в городе ситуация ясна. А с нападением в лесу? Десять человек, из которых потеряны пятеро. Разве у Ятонбала так много настолько преданных ему рабов? Сомневаюсь! Да и наши дикари говорили про соседнее племя…

– То чудо в перьях во дворе храма, что недовольно зыркало на нас с Тархом! – припомнил я. – Оно из того племени?

– Верно, это один из их вождей, – подтвердила Аришат. – Как раз на днях у него пропало несколько человек, а позавчера я видела у него на поясе железный кинжал…

– Вы продаёте оружие дикарям? – быстро спросил испанец.

– Нет. Формально это в Эдеме не запрещено, но так никто не делает. Маленькие хозяйственные ножики и топорики из мягкого и быстро тупящегося железа – это уж самое большее. А вообще – хватает с них наших стеклянных бус и цветных ленточек. Они и со своим-то каменным оружием опасны, а если дать им ещё и железное – да спасут нас боги от такой беды!

– Ясно. Значит, этот кинжал – вознаграждение вождю за предоставленных для нападения на нас людей. Раньше он принадлежал Ятонбалу?

– Не тот, который он носит сам. Не роскошный, а самый обычный – вряд ли нам удастся доказать, что он принадлежал ему. Такие у многих наших горожан.

– Облом, – констатировал мент. – К чему ж прицепиться-то…

– Откуда у дикарей редкие и дорогие длинные наконечники для их дротиков? – напомнил я вопрос, которым мы задались ещё в лесу. – Эти жрецы ихние, Чаны которые, торгуют ими?

– Очень редко и очень понемногу, – сообщила финикиянка. – Стоят они дорого, и хранят их дикари бережно, так что каждого хватает надолго. Даже у самих Чанов такие наконечники – скорее церемониальные, чем охотничьи.

– То есть покупка нескольких десятков таких наконечников – очень крупная сделка? – Хренио в этот момент здорово напомнил мне взявшего след охотничьего пса – не зря ведь ментов издавна ещё и легавыми кличут, гы-гы!

– Да, и в тайне её не сохранить, – закончила понявшая его мысль жрица.

– А дикари не слишком богаты для таких крупных покупок, – заметил я.

– Верно, – Хренио призадумался. – А в вашем городе никто из местных богатеев не коллекционирует оружие дикарей?

– Коллекционируют. Как раз Ятонбал и коллекционирует, – сказал неведомо как подошедший незаметно для нас Фамей. – С этим я разберусь…

Когда суффет и Васькин ушли заниматься следственными мероприятиями, и мы с Аришат, ясный хрен, тоже зря время не теряли – ага, в горизонтальном положении. Она в нём просвещать меня предполагала «с глазу на глаз», так зачем же разочаровывать классную бабу? А вот после того, да ещё и выкурив сигару – отчего ж не поговорить?

– Зачем вы с шурином вообще на рынок пошли? Вам-то здесь что покупать? – недоумевала финикиянка.

– Да мы и не покупать, мы – так, присмотреться…

Покупать нам здесь и в самом деле нечего, ведь самые лучшие товары нами же и привезены. А присматривались мы к местному ширпотребу, дабы въехать, чем вообще живёт этот город, вокруг которого мы не увидели ни хлебных полей, ни виноградников. Пшеница и виноградное вино здесь – редкие элитные деликатесы, которые одним только олигархам местным и доступны. Тем не менее и хлеб простые горожане едят, и вино они пьют. Как нас тут уже просветили, в принципе-то и пшеница, и ячмень в этом климате и прорастают, и вызревают. Да ещё какие! Аж в человеческий рост трава вымахивает, а то и выше, но колосков с зерном – хрен, да ни хрена. И климат здесь благодатнейший, и земля плодороднейшая, да только не в коня корм – всё в стебли с листьями и уходит, то бишь в солому, а урожай зерна – мизерный, да ещё и собирать его неудобно с эдакой-то высоты. Птицы явно больше склюют, чем жнецы соберут. Такая же хрень и с ячменем получается, из которого, вдобавок, и хлеб выходит говённый. Потому-то и не заморачиваются здесь с зерновыми. Для элитариев торговцы со Старого Света пшеницу привезут, дабы те пищей предков полакомились, а все прочие – кукурузный хлеб трескают. Я ведь уже упоминал, кажется, о торговых связях эдемцев с ольмеками? Кока андская через них транзитом идёт, ну так заодно и кукурузное зерно у них же покупают. У ольмеков оно сущие гроши стоит, их цивилизация ведь – аграрная, на кукурузе той как раз и базирующаяся, так что смысла колонистам выращивать её самим – ни малейшего. Ага, такая местечковая глобализация…

Кукуруза нынешняя, впрочем – одно название по сравнению с привычной нам современной. Зёрнышки мельче современных раза в два, початок – редко когда заметно крупнее хорошей еловой шишки. А так – кукуруза как кукуруза. Мать рассказывала мне про кукурузный хлеб – детство её на времена Хруща пришлось, на кукурузе хронически помешанного, так что наелась она его, что называется, по горло, и впечатления от него по сравнению с пшеничным – ниже плинтуса. И крохкий, и комковатый, и тяжёлый, и вкус какой-то совсем не хлебный – раскритиковала мне его в пух и прах. А ведь и за таким в очередях давились в те полуголодные времена! Может, именно от этого у матери и такие воспоминания о том кукурузном хлебе? На мой же вкус – вкус человека, выросшего в куда более сытое время – ну, своеобразный хлеб, на любителя, но есть его можно вполне. Если, конечно, желудок его принимает и переваривает. У меня – переваривает вполне, так что я воспринял его нормально, да и Велтур тоже, а Хренио он, например, даже понравился.

С