Первый БПЛА Второй Мировой - Максим Арх

начал обследование первого «пациента». Корпус дрона был почти целым, но при ближайшем рассмотрении заметил, что один из двигателей не реагирует на подачу питания. Проверив цепь, понял, что проблема в контроллере скорости оборотов — он был выжжен, вероятно, из-за перегрузки. Зато материнская плата оказалась рабочей, а камера, установленная на носу, исправно передавала сигнал. Не спеша демонтировал плату с камерой и положил их на стол, рядом с набором отвёрток и паяльником.

Со следующим дроном было попроще. Оказалось, что тут нет процессора и модуля GPS, но зато были два рабочих двигателя с пропеллерами, которые зажужжали сразу, как только я подключил их к питанию. Отметив, что они идеально подойдут для сборки, демонтировал их.

Третий дрон был полностью непригоден, и забрать из него ничего было нельзя. Это вообще была странная модель, причём полностью выпотрошенная. Никаких схем, никаких двигателей — один остов, да ещё с какими-то толстыми крепежами по бокам, назначение которых я, как не старался, так и не понял.

Четвёртый выглядел намного перспективней остальных: корпус был целым, с пустыми отсеками для двигателей и платы, но с исправной проводкой, креплением для камеры и исправным механизмом с четырьмя захватами. Судя по всему, эта модель должна была стать более перспективным, усовершенствованным вариантом «Семицветика», потому что крепежи под расположение плат, приборов и обвеса были фактически идентичными имеющемуся у меня рабочему экземляру. Решил вставить в него материнскую плату и камеру из первого дрона, а также два двигателя из второго. Ещё два рабочих движка нашлись в коробках на стеллаже. Конечно, ставить на дрон двигатели разных мощностей было рискованно, но других вариантов не было. Мне нужен был запасной беспилотник как воздух, а потому пришлось собирать по формуле «четыре в одном».

В самый разгар работы, когда я, в очередной раз чертыхаясь, всё же соединил материнскую плату с контроллером, подпаивая несколько оборванных контактов и проверяя их мультиметром, ко мне подошёл Сергей. За обедом я рассказал ему некоторые тактико-технические характеристики БПЛА, а также напомнил о том, что под завалами могут быть готовые образцы. Тот уже успел понять все плюсы нового оружия, и, кажется, даже слишком поверил в его силу и мощь.

— Чем больше их у нас будет, тем больше врагов мы сможем уничтожить, — в конце концов заявил тогда он допивая растворимый кофе, а затем поинтересовался: — А как далеко могут летать эти образцы?

И когда я, прочитав в его глазах свежепридуманную сверхидею, сообщил, что до Берлина и до ставки Гитлера нам не добраться, он тут же приуныл. Более того, когда через секунду узнал, что максимум, на что способен наш «Семицветик», — это восемнадцать-двадцать километров, вообще расстроился и, опустив голову, вернулся в библиотеку.

И вот сейчас, судя по его горящим глазам, он пришёл с каким-то очередным новаторским предложением.

Осмотрев полки, он указал пальцем на стоящие аккумуляторы и произнёс:

— Слушай, Николай, ты говоришь, что эти твои дроны летают не так далеко? — И когда я кивнул, сразу же поняв, куда на этот раз он будет клонить, озвучил свою мысль: — Давай увеличим их дальность, добавив ещё несколько батарей. Запаралелим их и тогда дрон сможет долететь до наших. И у нас будет связь.

Я не стал говорить, что для реализации этого, казалось бы, логичного предложения у нас банально нет ретрансляторов, увеличивающих действие сигнала управления дроном. Этот момент я решил пока оставить в секрете. Вместо этого сказал то, что должно было направить разговор в нужное русло, и чего Сергей никак не ожидал услышать.

Я спросил:

— А зачем ты хочешь связаться с нашими?

Этот вопрос был настолько прост, что визави в первую секунду даже растерялся. А когда чуть очухался, недоуменно произнёс:

— То есть, как это зачем? Чтобы у нас знали, что мы здесь! И знали, что в руках у нас есть такое удивительное оружие, как беспилотник. Причём он не один, а их много, просто нужно несколько помещений раскопать, и будет множество образцов!

— Ну, хорошо. А что будет дальше? — продолжил я подводить его к нужной мысли.

— Как что? — вновь удивился тот. — Специалисты под прикрытием бойцов ОСНАЗа прибудут сюда, всё раскопают, эвакуируют нас и всё полезное в тыл, а потом возьмут все беспилотники и оружие в разработку!

— Дальше…

— Так дальше ещё проще, мы у себя в тылу построим много заводов, начнём делать эти дроны как пирожки и будем бить врага и в хвост и в гриву! — Воодушевлённо выдохнул он, буквально излучая безграничный оптимизм.

— Ясно, — кивнул я. — Твои мысли и желания мне понятны, но сразу возражу — заводы, как ты предполагаешь, построены не будут.

— Это почему?

— Потому что это оружие не этой войны, а будущих войн.

Сергей меня не понял и покачал головой.

— Не знаю, как у вас в вашем времени — возможно, вы там работать совсем разучились, но у нас, если нужно, то завод через два месяца продукцию начнёт выпускать для фронта. И это я не придумываю — ты уж мне поверь! Когда немец стал переть, из западной части страны множество заводов и предприятий в кратчайшее время было эвакуировано на восток. И все они очень быстро стали работать! Понял?

— Об этом я знаю, и документальные фильмы смотрел на эту тему, и книги читал. Но сейчас я не об этом тебе говорю, а о более глобальных вещах. Послушай меня внимательно и прими всё сказанное за непреложную истину! Дело в том, что технологический уровень человеческой цивилизации, который сейчас есть на Земле в целом и в Советском Союзе в частности, слишком низок, чтобы производить столь сложную в производстве продукцию. — Увидев, что разведчик собрался возражать, снял крышку с лежащего рядом беспилотника и, показав на электронную плату, спросил: — Ты можешь хотя бы предположить, как такое вообще возможно сделать в начале 40-х годов которые сейчас, условно, за окном? Ты изделия, которые производит ваша промышленность, видел? Например, ту радиостанцию, что ты носил с собой, и которая сгорела вместе с полицаями. Ты вспомни, как она выглядела изнутри. А потом сравни с тем, что видишь сейчас. Думаю тут и спорить не о чем — это небо и земля.

Сергей, очевидно пытаясь осмыслить услышанное нахмурился и уставился на электронную плату, его брови сошлись на переносице. Я видел, что мои слова его не убедили. Он открыл было рот, очевидно, всё же