Максимальный Форсаж - Крис Форд

а уже за руль лезешь! Ещё и на чужой машине. А если бы в аварию пропал? Мало того, что опять у койки ждать, когда же ты наконец-то проснёшься, так ещё и за чужую машину деньги выплачивать. И это ещё в лучшем случае! А если и вовсе, насмерть? Мы так долго за твою жизнь боролись, так долго!

Она как всегда, в своём лучшем репертуаре, принять рыдать на взвод.

Реакция у неё такая, словно сын стал заядлым уголовником.

— Вожу я хорошо, мам. Лучший в автошколе, между прочим. За это даже не переживай.

— Что с тобой случилось? Раньше был тихим, послушным, учился в институте на отлично. Откуда в тебе столько уверенности? А эта внезапная тяга к машинам, меня вообще пугает. Может в больницу сходим? Пусть доктор посмотрит тебя.

На этом моменте я не сдержался и засмеялся:

— Я просто понял, чего хочу от жизни. Многие вообще до этого не доходят. Иными словами — я повзрослел. И да, я понимаю, что это не то, что ты бы хотела слышать, но отныне гонки — неотъемлемая часть моей жизни.

— Но у тебя ни прав, ни автомобиля. О каких гонках может идти речь?

— Над этим я сейчас и работаю. Скоро экзамены, после них сразу же поеду за машиной. Да, она скорее всего не будет так хороша, как хотелось бы, но ничего. Я с руками. Сам до ума доведу.

Она предприняла ещё несколько безуспешных попыток меня отговорить, но когда до неё наконец-то дошло, что настроен я как никогда серьёзно, она сдалась.

— Будь по-твоему. В твоём возрасте многие обзаводятся хобби.

Хобби? Очень жаль, что мама не знает, о чём она говорит. Недооценивает не только меня, но и гонки в целом. Это, как она выразилась, «хобби», столько денег мне принесёт, что на всю жизнь хватит и ещё столько же останется.

— До сих пор не верю, что мой сын в СИЗО попал… — глядя в окно прошептала мать.

— Ну, поймали без прав, что уж тут? Конец всему? Хватит себя накручивать.

— Ещё не конец, но его начало! — вытирая слёзы ответила женщина.

— Ты права. Это начало, — я расслабленно откинулся на удобном диване, — вот только не начало конца, как ты выразилась, а начало хорошей жизни для нашей семьи.

— Максим, да отбрось ты уже эти призрачные мечты. Нужно заниматься чем-то другим, чем-то серьёзным.

— А деньги, которые я тебе дал, тоже призрачные? — женщина тут же замолчала. Оспорить этот аргумент она явно не могла.

— Нашей семье не хватает человека со стержнем. Я тебя не виню, ты сделала всё, что могла, но взвалить на себя мужскую роль тебе не по плечу. Да и не нужно, я возьму всё на себя. А тебе пора завязывать с бесконечными подработками. Только здоровье угробишь.

Её взгляд опустился вниз.

Видимо, всё ещё пребывает в размышлениях. Но что думать то?

— Вот скажи, мама, тебе никогда не хотелось простого женского счастья? — её глаза тут же уставились на меня, — покупать всякие там наряды, с подружками видеться, иметь свободное от работы время и самое главное — жить и понимать, что не ты одна всё тянешь, а что у тебя есть на кого положиться. Я хочу, чтобы ты меньше работала, а то и не работала вовсе. Тут уж как сама захочешь. Мы уже взрослые, мама, ты можешь и личной жизнью заняться. Не нужно ставить на себе крест. Да, с институтом у меня дела не сложились, но поверь, так даже лучше. Я в своём успехе уверен и без этого.

— Но откуда в тебе эта уверенность? — ещё не до конца сдалась мама, — сколько людей обжигались, пытаясь достичь невозможного. Везёт лишь единицам. Остальным надо думать о стабильности. Ты не понимаешь, сын, как это, когда на тебе висит большая ответственность. Как можно рисковать, когда детям нужно каждый день что-то есть…

Я прервал её упадническую речь:

— Мама, ты должна мне доверять. Сама говорила много раз, что гордилась мной и моим умом. Так вот. Это не риск. Это план, в котором я уверен. Или ты думаешь, что я совсем дураком из больницы вышел?

Она замолчала, потом тяжело вздохнула, но, наконец, призналась:

— Знаешь, Максим, когда ты дал мне те деньги, то я почувствовала, что теперь, наконец-то, я не наедине со своими проблемами, а у меня есть ты, мой помощник. Это такое странное чувство, даже не знаю, привыкну ли к нему.

— Привыкнешь. К хорошему люди быстро привыкают, — искренне улыбнулся ей в ответ, — тогда, во время ужина и когда ты показывала мне платье, я впервые за долгое время увидел тебя счастливой. И не только я, но и Вера заметила. Так что позволь мне идти своей дорогой, просто знай, что я со всем справлюсь. Хорошо? Переживать за меня не нужно.

— Хорошо, сынок, — с трудом кивнула она.

Было видно, что решение далось ей очень нелегко. Материнское сердце, что уж тут сказать.

— А ведь знаешь, у меня камень с души упал, когда я поняла, что ты не криминалом занялся, а гонками. Ты уж извини меня, сынок, что сомневалась в тебе. Просто я была уверена, что такие деньги, да ещё и в долларах, водятся только у бандитов.

— Нет, — отмахнулся я, — в криминал точно не полезу, даже не забивай себе голову.

Мне пришлось провести для матери короткий экскурс в заработок на гонках. Рассказал ей обо всём: от любительских соревнований против родившихся с золотой ложкой во рту, готовых ради понтов попрощаться с парой сотен баксов, а то и больше, до серьёзных мероприятий мирового уровня. И, думаю, мои слова произвели на неё необходимое впечатление. Мать даже приободрилась, когда узнала, что гонки — это тоже спорт, пусть и автомобильный, а значит, мне есть куда расти.

Очень рад, что получилось до неё достучаться. Однако, это не единственная вещь, которую я бы хотел с ней обсудить.

— Мам, — внезапно окликнул её, — я хочу переехать. Лучше всего в Москву, сама понимаешь почему. Деньги у меня есть, на первое время хватит. Так что мой переезд — это вопрос нескольких дней.

Глава 15

Не сказать, что мать отнеслась к новости о переезде положительно, но и перечить не стала. Расстроилась,