XVII. Грязь, кровь и вино! - Александр Вячеславович Башибузук

Капуцин после того, как выслушал мой подробный рассказ о событиях, одобряюще кивнул:

— Я вами доволен, у вас получилось, сын мой. О вас оживленно болтают в определенных кругах уже целую неделю. Но будьте осторожны. Что вы еще можете сказать?

— Маркиза дю Фаржи считает, что отправителем письма к ее величеству королеве является герцогиня де Шеврез, — я слегка поклонился. — Однако, я пока не склонен доверять словам маркизы. Это могла сделать она сама либо третье лицо. Одно совершенно точно ясно, отправитель пытается внести смуту в королевскую семью, при этом, явно не руководствуется государственными интересами.

Капуцин едва заметно поморщился.

— Это ясно. Выясните кто это сделал... — приказал он. — Что вы можете сказать о самой маркизе? Насколько сильно она вовлечена в дело заговорщиков? Это не праздный вопрос, маркиза дю Фаржи обретается рядом с ее величеством королевой, нам надо знать о ее убеждениях, чтобы упредить возможные вред, который она может принести государству.

— Маркиза? — я ненадолго задумался. — Она умна, чрезмерно умна и опасна, но ее серьезное участие в заговоре весьма сомнительно. Скорее всего маркиза участвует в нем только номинально и не преследует желание навредить короне. Но я ее знаю пока недостаточно и не спешил бы с преждевременными выводами. Понять женщин весьма трудно.

Святой отец кивнул и неожиданно поинтересовался у меня:

— Что вы хотите от этой жизни, сын мой?

— Покоя, святой отец, — не раздумывая, честно ответил я. — Покоя в душе и в жизни.

Отец Жозеф с интересом склонил голову:

— Вы не задумывались о духовной карьере?

— Часто. Но, увы, понимаю, что пока не готов.

— Это только одному Господу известно! — сурово одернул меня капуцин. — Смирение приходит со временем, главное открыть свои помыслы для святого духа. Но об этом мы еще поговорим. Вы на правильном пути, сын мой. Продолжайте общение с маркизой дю Фаржи, мне нравится ваша тактика. В отношении брата государя — будет неплохо, если вы станете его фаворитом и окажете правильное влияние него, но осторожней, за место подле его высочества существует весьма мерзкая конкуренция. Вас могут постараться убить. Не только клинком, но и ядом.

«Успокоил, черт бы тебя побрал... — ругнулся я про себя. — Придется постараться...»

— В субботу устраивают королевскую охоту в Фонтенбло, — падре Жозеф неприязненно поморщился, словно речь шла о походе в бордель. — Постарайтесь находиться на ней рядом с королевским братом. А пока идите, сын мой...»

Я почтительно откланялся, ругнув монаха за скупость, но на выходе меня снова догнал тот самый монашек и опять вручил увесистый мешочек.

Настроение сразу поднялось.

Ну а как по-другому?

Глава 16

Наваррец

Меня сопроводили по коридорам замка двое солдат барона и слуга, хотя я, скорее, назвал бы это сопровождение ненавязчивым конвоем. То, что меня не оставят без присмотра, сразу было понятно, поэтому я и не пытался покидать комнату без особой надобности. Слугу в расчет не беру, солдаты же… в случае необходимости я бы справился с ними, в этом я был уверен.

— Шевалье де Брас! — торжественно произнес слуга, распахнув передом мой высокие двери, украшенные изящной резьбой.

Я прошествовал внутрь, задрав подбородок вверх и презрительно оттопырив нижнюю губу в лучших традициях Поташева*. Нужно было дать понять местным аристократам, что плевать я на них хотел.

* Максим Оскарович Поташев — магистр игры «Что? Где? Когда?»

Помещение было просторным и выполняло сразу две функции: обеденного зала и салона. Обставлено все было в классической манере: большую часть пространства занимал огромный дубовых стол, стены почти полностью драпированы тканью, тут и там висели трофейные головы кабанов, да оленей, вдоль стен стояли рыцарские доспехи в полный рост, и, чуть в стороне, я увидел несколько диванов, стоящими отдельной композицией, с горами подушек поверху, да толстый персидский ковер на полу — большая ценность по нынешним временам.

За столом, почти целиком заставленным тарелками, кувшинами, супницами, блюдами с дичью, салатами, разнообразными закусками и прочим необходимым для хорошего застолья, сидели с десяток кавалеров и одна-единственная дама.

Во главе стола, как и полагается хозяину, восседал барон де Пьемон. Выглядел он внушительно: темный колет* поверх шерстяного дублета**, в прорезях которого угадывался золотой атлас нижней рубашки, был лаконичен; накрахмаленный воротник с высокой стойкой, с ниспадавшими поверх волосами, подчеркивал благородный профиль его лица; усы и борода аккуратно подстрижены. Он поднялся мне на встречу и широким жестом пригласил к столу.

*Колет (фр. collet — «воротник») — мужская короткая приталенная куртка без рукавов (жилет), обычно из светлой кожи, надевавшаяся поверх дублета в XVI—XVII веках.

**Дублет (фр. doublet) — плотно сидящая на теле мужская верхняя одежда, распространённая в Западной Европе в период с 1330-х по 1660-1670-е годы.

— Садитесь, любезный де Брас, где пожелаете.

Я не спешил воспользоваться приглашением, постаравшись сначала оценить собравшихся за столом людей.

По правую руку барона расположился огромный, на голову выше всех вокруг, заросший черной бородой и волосами мужчина неопределенного возраста, одетый в тяжелую кирасу, будто бы немедленно собирался принять участие в рыцарском поединке. Одеяние, надо сказать, вовсе не для праздничного стола, но бородач чувствовал себя комфортно. Он держал в правой руке огромный кусок жареного мяса на кости и жадно от него откусывал, а в левой — гигантский кубок, из которого отпивал большими глотками. Сок и жир стекали по его бороде и капали и на стол, и на пол, но гиганта это нисколько не заботило. Он бросил в мою сторону короткий, но внимательный взгляд маленьких прищуренных глаз, и вновь переключился на еду и выпивку. Никто, кроме него, еще не ел, все чего-то ждали, очевидно, моего появления. А этот человек принципиально не стал меня дожидаться, и начал ужин по своей инициативе, что выглядело весьма невежливо с его стороны по меркам любого времени. Но тот факт, что хозяин позволил ему это, говорило о многом: меня либо провоцировали, либо проверяли. В любом случае, нужно держаться настороже.

По левую руку барона сидела настоящая красавица. Лет двадцати пяти — тридцати на вид, с тонкой фигурой юной девушки, миловидными чертами, пышными волосами, огромными глазами и чувственными губами. Одета она была в пышное платье с глубоким декольте, из которого выглядывали аппетитные полушария грудей. При этом она совершенно не выглядела пошло или вызывающе — наоборот, естественно