Тафгай 3 - Владислав Викторович Порошин

роились в моей черепной коробке, когда я сидел в закрытом на перерыв ресторане «Юность», где мои ребятишки пели для своего первого в жизни продюсера Миши Плоткина.

- Ну, что, неплохо-неплохо, - хлопнул в ладоши маленького роста деловой черноволосый парнишка, когда ребята отыграли все свои четыре бессмертных хита из будущего. – Чем ещё сегодня будете веселить публику.

- Как обычно, - своим тонким скучным голосом сказал профессорский сынок Савелий. – «Animals», «Rolling Stones», «Beatles». Можем петь и на заказ песни советских композиторов.

- Нужно бы ещё что-нибудь забойное, хитец какой-нибудь. – Забегал около сцены низкорослый продюсер. – Вот кто вам эти песни придумал?

Парни разом посмотрели в мою сторону, а дальше была немая сцена из комедии «Ревизор» в исполнении одного актёра Мишы Плоткина.

- Иван? – Недоверчиво выдавил он из себя. – Ну почему бы и нет? Простые аккорды, простые народные слова… Иван, нужно срочно ещё один забойный хит! – Кинулся ко мне шустрый черноволосый парнишка. – Пять оригинальных песен – это уже что-то. Да я с таким материалом на саму «Мелодию» побегу. На одну часть пластинки наклепаем «Поющих гитар», на другую «Высокое напряжение»! Ну?

- Давай Иван! – Крикнул со сцены Толик.

Я встал, почесал затылок и голосом, от которого вянут не только уши, но и все цветы в помещениях завыл с непередаваемым прибалтийским акцентом:

Спаситэ, спаситэ, спасииитэ, разбитое сердцэ кота!

Плеснитэ, плеснитэ, плеснииитэ, сметанки и молока.

- Как вам хитец? – Выдохнул я, как перед опрокидыванием соточки.

Плоткин схватился за уши. Музыканты уже привычные к тому, что кроме горластой глотки, ни слуха, ни голоса у меня нет, захихикали. А недобитый мной профессорский сынок с листа наиграл на синтезаторе припев из «Разбитого сердца» Тыниса Мяги. И как он единственный из всех понимал, что я хотел изобразить, лично для меня оставалось большой загадкой.

- Припев неплохой, - согласился продюсер Миша, когда услышал наигрыш в исполнении пианиста Савелия. – А почему слова с прибалтийским акцентом?

- А сейчас модно петь с акцентом, - пророкотал я. – Значит так, вы тут у меня губешку-то особо не раскатывайте, максимум ещё две, может три, песни я вспомню, а дальше сами ищите авторов.

- Что значит вспомню? – Прищурился черноволосый шустрый паренёк.

- То и значит, книжки умные надо читать хоть иногда. – Я перематерился про себя на свою идиотскую рассеянность и стал как обычно врать. – Ещё академик Вернадский писал о ноосфере, из которой мы черпаем новые идеи. И этот процесс похож на то, как будто ты что-то вспоминаешь, из того, что давно забыл. Не для средних умов литература. В общем, гоните сотню, часа через два из ноосферы чего-нибудь отловлю.

- Сто? – Присвистнул Плоткин. – Да это грабёж!

- Зря ты это сказал, - успел хмыкнуть со сцены Колян, ведь в следующее мгновение маленькое аккуратное ухо шустрого продюсера оказалось зажато в моих стальных пальцах.

- Больно, больно, больно, - затараторил Миша Плоткин.

- А так? - Я чуть ослабил хватку.

- Так уже лучше, - согласился продюсер. – Спасибо большое.

- Значит, сейчас запоминай прямо в мозг, - я ещё немного ослабил зажим, зачем зазря портить человеку орган слуха? – Сто рублей за песню – это раз. И когда будете регистрировать её в охране авторских прав, укажете меня автором текста – это два. И добавите, что слова на первые песни тоже придумал я – это три.

- Мы согласны, - пискнул Плоткин. – Ухо отпустите, пожалуйста.

- А я его и не держу, - я отпустил продюсера на все четыре стороны. – Сейчас принесите кофе, листок бумаги и ручку. И тихо граждане, Чапай думать будет.

Минут пять я сидел, глядя на пустой листок бумаги и материл себя, на чём свет стоит. «Что такое осень» Шевчука – не годится. «Ты так красива, невыносимо» - тоже пока рано запускать на эстраду. Но ведь плясали же подо что-то старшеклассники на дискотеках? И во дворе магнитофон не замолкал ни вечером, ни ночью. Ведь какая нормальная девчонка даст себя поцеловать, если перед этим песни про любовь не послушает? Думай болван!

- Не маячь перед лицом! – Шикнул я на продюсера, который вокруг меня описывал круги, волнуясь за сотню своих рублей, которые с большим комфортом улеглись в моём большом и теплом кармане.

«Где же эта долбанная ноосфера? – я упорно начёсывал свой затылок. - Наврал товарищ Вернадский членам ЦК. До 1945 года мозги пудрил самому товарищу Сталину! Нет никакой ноосферы! Стоп! Сериал же шёл по телику про одну дебильную семейку и на титрах каждый день била по мозгам одна старая песня! Я каждый взгляд твой татой тототой берегу, ма ма ма ма мама бегут всегда. Нет, никогда я тебя разлюбить не смогу! И ты люби… меня всегда! Та-та-та!»

«Нет, зря я ругал товарища Вернадского, земля ему пухом, умнейший был человечище, - думал я, записывая слова, которые сами откуда-то появлялись в голове из песни «Кто тебе сказал».

- Там Алёнка моя приехала, её в гостиницу селить не хотят, мест нет! – Оттолкнув в сторону продюсера Мишу, подлетел ко мне встревоженный Боря Александров.

- Если Алёнку не хотят селить, то иди с ней в кино, там, на задних рядах целуйтесь, и покупай ей билет обратно в Горький. – Сказал я, дописав ещё одну песенку из недалекого будущего. – Да шучу я. Поселим твою Алёнку в лучшем виде. Я тебе за гол «Локомотиву» должен, а долги я привык отдавать. Всё товарищи певцы готовьтесь учить новую хитяру-котяру!

Я допил кофе, встал во весь свой богатырский рост и заревел как лось, который призывают любимую самку, чтобы продлить лосинный род:

Хочешь, я в глаза, взгляну в твои глаза,

И слова припомню все, и снова повторю:

- Кто тебе сказал, ну, кто тебе сказал,

Кто придумал, что тебя я не люблю…

***

Проблему с койко-местом для Алёнки в гостинице «Юность» я решил просто. Намекнул женщине работающей на стойке регистрации, что люди из всесильного КГБ заинтересованы в этой миниатюрной девушке. А когда работница гостиницы взмолилась - хоть режьте, хоть Леониду Ильичу звоните, мест нет. Я предложил компромиссный вариант, Алёнка заселяется в мою с Александровым комнату, а нам выдаются две раскладушки, и мы одну ночь спим у своих одноклубников. На том короткие, но горячие переговоры и