Виктор Келлехер - Танцующий в огне

– Во всяком случае, какое-то время. Она посмотрела на него лукаво.

– Я не совсем понимаю.

– Ты теперь охотник, – пояснил он. – Я, похоже, стану шаманом. Но это же не профессия. Здесь охотник или шаман – это сущности, и если мы их примем, то будем так же связаны правилами, как все остальные. В какой-то степени твой сон в руку. Мы стали неандертальцами. И дороги назад нет.

– Никогда?

– Ну, никогда – это слишком длинный срок, – признал он.

Джози взяла кусок вяленого мяса и зубами оторвала кусок.

– А если бы корабль сейчас приземлился прямо здесь, на перевале, ты бы улетел?

– Не могу сказать точно, теперь уже не могу, – честно ответил Айвен. – Но одно я знаю наверняка: если я все-таки решил бы улететь, это было бы предательством.

– Тогда ты бы предал себя или их? – Джози махнула в сторону спящих людей.

– Отчасти их. Они нас приняли, спасли, научили кое-чему. Мы им многим обязаны.

– Это так, но вот как ты сам? Ты почувствуешь себя преданным?

– Думаю, да. Ты только что сказала, что часть тебя еще рвется на корабль, и я тоже так чувствую. Возможно, так будет всегда. Но это значит, что другая часть остается здесь, и довольно большая часть, надо сказать.

Джози кивнула.

– У меня примерно такие же ощущения. Я вовсе этого не хотела, но как-то незаметно я приросла к этому миру так же, как лианы врастают в самый ствол дерева. Леппо мне как-то рассказывал, что если срубить лиану, то дерево погибнет, и то же будет с лианой, если срубят дерево. Они рождаются по отдельности, но потом так начинают зависеть друг от друга, будто связаны одной судьбой.

– Ты считаешь это судьбой? – спросил Айвен. – Ты именно так смотришь на то, что случилось с нами?

– Почему бы и нет?

– Но у нас же был выбор?

– Какой же? Что-то я не понимаю. Не я захотела, чтобы животное врезалось в корабль, и не я решила, что корабль должен улететь, прежде чем мы успеем взобраться на борт. Это все случилось независимо от нас.

– Хорошо, будем считать это несчастным случаем. Но это не судьба. Послушать тебя, так получается, что в нашем пребывании здесь есть некоторый смысл.

Джози погладила пальцами большие выпирающие брови Леппо. Ногти ее были грязными и обломанными, такими, как у всех.

– Может, за этим и стоит какой-то смысл, – сказала она задумчиво. – Как знать? Может, мы – семена будущего?

Айвен подвинулся, чтобы лучше видеть ее.

– Ты это серьезно?

– А что? Мы же здесь, не так ли? И возможно, у нас будут дети, как у всех остальных.

– Нет, подожди-ка, – прервал он ее, несколько озадаченный. – Это слишком большой шаг вперед!

– Большой или нет, но это может случиться. Какой тогда вообще смысл во всем этом, если у нас не будет детей?

Айвену потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное.

– Так ты хочешь сказать, что смысл нашего пребывания здесь – добавить генофонд, – сказал он наконец, – разбавить ветвь неандертальцев и стать родоначальниками людей будущего, таких, как мы? Я правильно тебя понял?

Джози застенчиво улыбнулась.

– Более или менее.

– Но это же дико. То, что ты говоришь, означает, что мы в ловушке времени. Подумай сама: чтобы мы смогли попасть в прошлое, мы сначала должны были существовать в будущем, а чтобы наше будущее было таким, какое оно есть, надо, чтобы мы жили в прошлом. Это замкнутый круг. Разве ты не видишь? Этот виток будет повторяться снова и снова.

– А чем тебе не нравятся такие витки? – с вызовом спросила Джози.

– Да всем, что ни возьми. Во-первых, это бессмысленно.

– А для меня нет.

– Во-вторых, – упрямо продолжал Айвен, – любому понятно, что это идет вразрез с нашим представлением о времени.

– Кому любому? – продолжала наседать Джози. Айвен неопределенно махнул рукой.

– Ну, ученым… людям, которые разработали теорию временных маршрутов. Согласно этой теории, время является двунаправленным вектором, и в нем не может быть никаких витков.

– Подумаешь! – презрительно скривилась Джози. – Беда твоих ученых в том, что они не попадали в ловушку, как мы. Вот если бы их выбросить из корабля где-нибудь и забыть вернуться, они бы тоже пересмотрели свои теории. Они бы стали думать о времени как о ловушке или петле, а не как о… как ты назвал это? – двустороннем векторе.

– Не думаю, что их так легко переубедить. Джози рассмеялась и обвела рукой ледяные своды пещеры.

– А это, по-твоему, легко?

– Я понимаю, о чем ты. Но то, что мы вынуждены жить в прошлом, не отменяет истины и законов природы.

– Расскажи это будущим поколениям, которые будут числить нас среди своих предков.

– Но это же бессмыслица! – взорвался он, встревоженный тем, какой оборот приобрела их беседа. – Люди не могут размножаться в прошлом для того, чтобы потом самим же появиться в будущем. Это нонсенс! Это противоречит здравому смыслу.

– А я в этом не так уверена, – начала она, но в этот момент стали просыпаться остальные члены клана, и это помешало ей закончить свою мысль.

Люди стали собираться у постели спящего Леппо.

– Теперь видно, что Леппо останется с нами, – довольно сказал Харно и ласково потрепал Айвена по плечу.

– Да, огонь в ноже выгнал огонь из его тела, – сказал Арик. – Это тайна, объяснить которую может только сам дух.

Орну сонно улыбнулся Айвену и тоже подошел поближе.

– Покажи нам нож еще раз, – попросил он. – Это лунное оружие, которое может устоять перед силой огня.

Айвен нехотя достал нож из кармана и открыл большое лезвие. Со всех сторон послышались вздохи восхищения.

– Это действительно чудесная вещь, – отметил Харно. – И много на луне таких штук?

– Нет, это единственная в своем роде, – солгал Айвен.

– С такой мощной магией, как эта, – подсказала ему Льена, – ты можешь стать великим шаманом. Нож и танец вместе могут подчинить дух огня.

Агри бочком протиснулась к Айвену и стала позади, прижавшись к его плечу.

– Когда кланы снова соберутся в горах, – сказала она, и в ее голосе звенела гордость, – мы расскажем им о целебных свойствах этого ножа-духа. С его помощью ты сможешь помогать старым и лечить немощных. И тогда все кланы узнают о тебе.

Остальные согласно загалдели, и Айвен посмотрел в их лица, а потом на ноле в своей руке. Сначала он намеревался закопать его где-нибудь в пещере, чтобы он больше не играл никакой роли в истории этого древнего народа, но, видя доверие в их глазах, чувствуя их вновь обретенную веру в него, он передумал. Вред, если он мог быть, был уже нанесен: нож совершил чудо несколько часов назад, вырвав Леппо из объятий смерти. Какая теперь разница, будет ли Айвен использовать нож с той же целью? Спасет ли он одну или много жизней, факт остается фактом – он позволил будущему вмешаться в ход событий прошлого.

Хотя, может, это и не считается. Может быть, Джози права, и время движется по бесконечным виткам или циклам, где между прошлым и будущим существует странная зависимость, которую ему никогда не понять.

– Да, этот нож – чудесная вещь, – снова вздохнул Харно и пощупал пальцем его острое лезвие.

Однако Льена не согласилась с ним. Прищелкнув языком, она сказала:

– Нож сам по себе, даже такой красивый, как этот, годится только для того, чтобы резать. Без танца он – ничто, орудие разрушения. Истинная сила заключается в танце, именно он призывает дух. Чтобы нож мог исцелять, надо, чтобы дух огня плясал по его краю.

И словно для того, чтобы подтвердить ее слова, Леппо тяжело застонал и пришел в себя.

– Мне снился… огонь. У него было лицо, и он вел меня через лес.

– Вот видите, ему открылось лицо духа огня, – закричала Льена, перекрывая смех и возгласы облегчения, слышавшиеся со всех сторон.

И стар и млад равно радовались тому, что Леппо снова с ними. Но Айвен особенно внимательно следил за тем, как Джози приподняла голову Леппо и прижалась к нему. В этом простом движении было столько нежности, что он понял: кто бы из них ни был прав в этом споре о сущности времени, Джози по крайней мере точно попала в своеобразную ловушку.

А он сам? Не попал ли он сам в такую же западню, когда разум зовет его в одну сторону, а сердце – в другую? Он обернулся и посмотрел на Агри, широкое лицо которой еще больше расплылось от улыбки, и понял, что так и есть.

25

Целую неделю клан провел в пещере, не желая двигаться дальше, пока Леппо не окрепнет.

Сани были нагружены зерном и мясом, так что питались они хорошо. К тому же в их уютном убежище было тепло, потому что теперь, когда снежная буря кончилась, кто-нибудь их охотников каждый день ходил по заснеженной тропе за свежим запасом дров.

С каждым днем Леппо чувствовал себя все лучше, а на восьмой день, когда края его раны затянулись, они двинулись в путь, домой.

Труднее всего было прокладывать дорогу. Сани застревали в глубоких сугробах, а Леппо часто приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Кто-нибудь то и дело проваливался глубоко в снег, но, к счастью, заботливые руки тут же помогали ему выбраться. Когда наконец показался край леса, измученные люди так обрадовались, что решили один день отдохнуть, тем более что можно было отогреться и понежиться в лучах осеннего солнца.