Александр Владимиров - Волонтер: Неблагодарная работа

— О мой друг, Большой Иван, — проговорил тот, на плохом русском. Но и этого хватило Лёве, чтобы понять, что голландец был знаком с лоцманом. Питер бросился к помору и попытался того обнять, но русский удачно увернулся.

Карл отметил, что отношения между двумя шкиперами не дружеские. Он даже предположил, что Андерсен чем-то обидел помора в прошлом.

— Карл, — между тем продолжал голландец, уже на своем языке, обращаясь к командору нецеремонно, — Иван Рябов один из лучших шкиперов в Архангельске. Корабельный путь он знает, как говорят русские… — Тут он стал вспоминать, как те это делают. Долго морщил лоб, отчего Дмитрию Горожанину показалось, что у того вот-вот свалится парик. Наконец он выпалил на плохом русском, — «как свои пять пальцев».

Командор удивленно посмотрел на Андерсена, тот понял, что сморозил глупость. Пришлось переводить русское высказывание на английский язык, и лишь после этого, Карл улыбнулся.

— Я готов заплатить деньги, чтобы шкипер привел наши корабли в Архангельск, — на голландском проговорил командор, обращаясь к пареньку.

— Хотят, чтобы ты дяденька в Архангельский городок их привел. — Молвил тот, обращаясь к Ивану.

— Привести приведу. Паренек встревожено взглянул на лоцмана.

— Переводи, — проговорил Рябов.

— Но… — начал было Дмитрий, но Иван не дал договорить:

— Переводи. Это мое дело. Только добавь, что услуга моя дорого будет им стоить. — потом толкнул парня в бок и добавил, — переводи. Дмитрий насупился и повторил последнюю фразу по-голландски.

— Сколько? — уточнил Леве.

Рябов назвал сумму. Питер Андрес насупился, а командор побелел. Он даже заворчал, что помор слишком много хочет. Горожанин перевел.

— Ну, если не хочет, так пусть этот ведет корабли, — громко сказал помор и ткнул пальцем в голландского лоцмана, — передай капитану, — добавил он, — что все лоцманы отправлены с Мудьюгского острова во вновь заложенную крепость. А кроме меня, людей знающих корабельный путь, как выразился господин Андерсен — «как свои пять пальцев», в округе нет. А уж тем паче на этом корыте.

Как можно мягче Дмитрий Горожанин перевел. Карл Лёве на секунду задумался. В словах русского лоцмана, что-то было. Командор посмотрел на голландца и усмехнулся. В отношении этого Рябов был прав. Несколько часов назад, когда Карл приказал своим офицерам поднять на кораблях английские флаги, он оставил Питера и спросил, возьмется ли тот провести его парусники по фарватеру? При этом пообещал тому двойные лоцманские деньги. Однако тот решительно отказался. Попытка взять лоцмана на русской ладье, у Крестового острова провалилась. А этот шел сам в его руки. Отчего он только вздохнул и произнес:

— Я согласен на все ваши условия.

Щелкнул пальцами, позвав, таким образом, лейтенанта и попросил принести ему английский камзол. Тот убежал и вернулся. Протянул командору.

Увы. Камзол на широкоплечем мужике, треснул по швам. Рябов засмеялся и проговорил:

— Ничего. Сойдет и этот. — Подмигнул Дмитрию и добавил, — переводи.

Горожанин перевел. Лёве улыбнулся, хотел, было послать за другим, но Рябов остановил его.

— Не надо. — Затем вновь подмигнул пареньку. Прошептал — а сукно у них гнилое.

Тут он заметил, что Митяй собрался, было уже переводить. Отчего прошептал:

— А это переводить не надо. Тем временем командор показал рукой в сторону своей каюты и молвил:

— Пройдемте в мою каюту. — Задумался, и добавил, — Большой Иван. Можно я буду его называть так? — уточнил он у толмача. Поняв о чем речь, Рябов махнул рукой в знак согласия.

Они прошли в кормовую часть судна. Лёве открыл дверь своей каюты, и как уважаемого гостя, пропустил вперед лоцмана. Показал рукой на накрытый по этому случаю стол, предложил присесть. Затем Карл поинтересовался:

— Почему все лоцманы уведены в строящуюся цитадель?

— Архангельский воевода Алексей Петрович Прозоровский, получил сведения, что в сторону города движется шведская эскадра, — ответил через толмача Рябов. — Поэтому и лоцманы отправлены в крепость.

Неожиданно Карл почувствовал, что краснеет. Ему вдруг показалось, что русский уже понял, что они и есть шведская эскадра. Как бы не был глуп этот русский, решил командор, но он то уж точно поймет, что семь шведских кораблей и семь парусников Британской империи это одно и тоже. Вот только Иван больше улыбался, словно понятие Родины для него не существовало. Леве вдруг стало неприятно видеть русского.

Рябов подмигнул командору. Поднес кружку с винцом ко рту, но прежде чем выпить перекрестился. Опустошил одним глотком — похвалил винцо, что без сивушного духа оно, двойной видать перегонки. Заел кусочком мясной лепешки, осведомился, как величают шкипера.

— Негоциант Лабеш.

— Чудное имя, — молвил кормщик. — Раз ты меня Лабеш нанял лоцманом! Так будь добр и каюту выдели. Да и корми не с общего стола, а с этого.

Карл возражать не стал, понимая что, скорее всего лоцмана придется отправить на другой парусник. Вот только не сейчас, а потом, когда пройдут таможенный пост.

После обеда, флаг-офицер с масленым фонарем в руке провел их в каюту. Слабый свет озарил абордажные крюки, висящие по стенам, ведра на случай пожара, короткие копья, для боя в узких корабельных переходах, свернутые кошмы, полубочка с песком.

— Ваша каюта, — проговорил офицер, открывая дверь.

Иван первый вошел в каюту. Низкая, душная. Офицер опустил фонарь в гнездо, а затем вежливо спросил, есть ли у лоцмана какие-либо желания. Рябов сказал, что нет.

Между тем простояв еще немного на рейде корабли, продолжили свое плавание.

Утром Андрей приехал в дом Евдокии. Хотел, было спать лечь, да вспомнил, что видел ночью с воздушного шара. Поэтому растолкал дремавшего князя. Тот протер глаза и недовольно посмотрел на приятеля. Затем спросил:

— Ну, что случилось?

— Ночью к шведским парусникам приблизился коч, — зевая, проговорил Золотарев.

— Ну, и что?

— Двое поднялись на корабль.

— Любопытно, — молвил Ельчанинов, у которого сон как рукой сняло. — Ты помышляешь, сыскался такой человек, лучше сказать людишки, — поправился он, — что сговорились провести ворогов корабельным путем?

— Безусловно.

— А я вот не верю. Нет таких русских, что согласятся врагу помогать. Может их убили там на шхуне?

— Если бы убили, то тела бы за борт выкинули. На кой им нужны трупы.

— И то верно, — согласился князь. — Ты то, как помышляешь?

— Ну, это история длинная, — проговорил, вставая с постели, Силантий Семенович. — Ты давай рассказывай.

Пока князь умывался да одевался, Андрей пересказал события, так как помнил по фильму.

— Думаешь, капитан-командор решил пойти на хитрость? — поинтересовался Ельчанинов, подходя к столу, где под накрытым полотенцем, для него Евдокией был оставлен завтрак.

— Не исключено.

— Убежден.

— Не совсем. Видишь ли, князь, — сказал Андрей, давая понять, что Ельчанинов хоть и друг, но все-таки главный, — видишь ли, князь, — повторил он, намекая, что решение в любом случае придется принимать тому, — исторические события в будущем часто искажаются. И то, что было запечатлено в исторических книгах, вполне может быть вымыслом.

Андрей поведал, что за триста лет прошедших после правления Петра Алексеевича и его потомков, в государстве многое менялось. В том числе и правители, которые, желая очернить, иногда правили историю. Иногда было на оборот.

— Вполне возможно, что Ремизов не отправлял Рябова с заданием, — пояснил эстонец, — и тот пошел на свой страх и риск.

— Это можно узнать, только поговорив с самим капитан-командором, — молвил князь, поднося деревянную ложку с перловой кашей ко рту. Откушал ее и добавил, — как только я закончу трапезу отправимся к нему. Золотарев зевнул. Это не ускользнуло от Ельчанинова.

— Ничего, ничего. Потом отоспишься.

Александр Ремизов жил в просторном доме на окраине Архангельского городка с женой красавице да сыном. Он очень обрадовался, когда на пороге появились князь Ельчанинов и его друг. Ремизов поднялся из-за стола подошел к ним. Обменялись рукопожатиями. Затем капитан-командор предложил им присесть на лавку.

— Что привело вас ко мне? — поинтересовался он.

Князь поглядел на Золотарева и только после того, как Андрей, зевая, кивнул, рассказал о событиях произошедших за последние четыре дня. Сообщил, что флаги на них разные. Есть и голландские, и английские, а вот шведских не видно. Поведал и о сожженной ладье (то, что это был корабль, Ельчанинов не сомневался), о рыбаках причаливших к неприятельскому флоту. Тут Силантий Семенович заметил, что капитан-командор напрягся.

— Я хотел бы знать, — сказал Ельчанинов в конце рассказа, — а не отправлены ли эти рыбаки вами, — чувствуя, что надо пояснить смысл сказанного, добавлен, — с целью посадить несколько кораблей на мель возле Ново-Двинской крепости, под самый обстрел из береговых пушек.