В гнезде "Пересмешника" - Артём Март

темные коротко стриженные волосы. На висках уже проглядывали следы проседи. Поверх лба, чуть повыше линии волос виднелась небольшая проплешина — шрам на голове, где волосы больше не росли.

Скороваров был крепким и сбитым. Коренастым. Он, почти не движимый за работой, напоминал мне вырезанную из мрамора статую.

Наконец Скороваров поднял на меня взгляд. Глаза его оказались темно-карими и небольшими. Взгляд — холодным.

И хотя в его просторном, но изрядно захламленном, ввиду полевого характера «кабинете», что располагался в пузатой башенке крепости, и были стулья, сесть он не предложил.

Более того, по какой-то неизвестной мне причине Скороваров встретил меня один, хотя тут, в командном пункте, обычно работали два его зама, которых сейчас не было.

— Знал я, — начал он низким, хрипловатым от злоупотребления курением голосом, — знал, что когда тебя ко мне перевели — хлопот потом не оберешься.

Я смолчал, не посчитав нужным что-либо говорить.

Скороваров молчал тоже. Он достал из жестяной пепельницы, доверху заполненной окурками, почти полную сигарету, затянулся. Потом, стряхнув с ее кончика пепел, положил обратно.

— Слыхал я, что ты много чего на Шамабаде наворотил, — продолжил он, оторвавшись наконец от документов, — но, да может быть, слыхал не все? А?

— Разрешите обратиться, товарищ майор, — сказал я, когда упреки Скороварова порядком мне надоели.

— Ну разрешаю.

— Я хотел бы знать, по какой причине вы меня вызвали, товарищ майор. Не думаю, что хотите поздравить с новым орденом.

Майор поморщился.

— Муха мне рассказывал, что ты в карман за словом не лезешь. Но давай, отставь в сторону свой язвительный тон.

— Я не люблю, когда с порога меня начинают упрекать в том, чего уже не воротишь.

Скороваров едва заметно улыбнулся, но губы его почти сразу приобрели прежнюю серьезность. Видимо, майор решил, что улыбки я не заметил.

— Ты когда в крепость попал, замы мои тут же взвыли. Особенно замполит Симин. Он с первого дня меня про тебя предупреждал. И сейчас я вижу, что он оказался прав. Хлопоты ты умеешь доставлять так же хорошо, как и воевать, Селихов.

— И все же, товарищ майор, мою кандидатуру на роль замкомвзвода вы одобрили.

— Ее предложил Муха. Он же за тебя поручился, — резко ответил Скороваров.

— А вы могли ее отбросить.

Скороваров сузил глаза. Уставился на меня суровым, пронизывающим взглядом. Казалось, в следующее мгновение майор взорвется. Разразится, раздраженный моим тоном и манерой держаться.

Скороваров не взорвался.

— Руководство войсками в условиях военного времени — это всегда компромиссы. Компромиссы с другими командирами, с другими ведомствами. Нередко — с реальностью, как бы это ни звучало. И очень часто с самим собой.

Скороваров встал. Стул под ним отодвинулся и громко скрипнул ножками о каменный пол.

— Раньше, — он сложил руки за спину и деловито вышел из-за стола, — я видел в тебе только проблемы. Теперь вижу и пользу, что ты приносишь, Селихов. Пользу, нужно сказать, немалую. Поразительно немалую.

На ходу майор достал новую сигарету, закурил.

— Я понимаю, что ты — точно такой же компромисс, из которых состоит вся война. И сейчас я хочу знать, к чему готовиться. Чего ты принесешь больше: пользы или же проблем?

— Товарищ майор, не думаю, что вы вызвали меня, чтобы философствовать о природе войны.

— Верно, — он кивнул. — Я вызвал тебя, чтобы кое о чем спросить. И свой вопрос я уже задал. Есть ли в твоей биографии что-то такое, помимо Шамабада, чего нет в личном деле, и о чем бы мне нужно было знать?

— Вы думаете, что в ней может быть что-то особо секретное?

Скороваров не ответил сразу. Он скрестил руки на широкой груди. Потом затянулся и выдул душистый табачный дым. Дым немедленно поднялся к высокому потолку, заклубился вокруг висящей на черном шнуре лампочки.

— Вчера днем мне пришла телеграмма, — снова заговорил майор. — Сегодня утром — еще одна. Знаешь, от кого?

— Никак нет, товарищ майор, — не повел я и бровью.

— КГБ поручили мне отправить тебя в Кабул, в Представительство ведомства. Для дачи важных показаний. Конечно, каких именно и по какому делу — не уточнили. А потом и ГРУ объявились. Требуют временно прикомандировать тебя к своей «особой оперативной группе» для проведения некоей силовой акции, о подробностях которой, конечно же, никто сообщать мне не спешит, — майор вздохнул. Потом стряхнул пепел подгоревшей сигареты прямо на пол. — Два ведомства, две спецслужбы вцепились в простого бойца-срочника. В обычного старшего сержанта. Это с чего бы? А?

Скороваров замолчал. Потом посмотрел на меня со значением и спросил:

— Так что? Может, все же ты можешь мне рассказать что-то такое, чего я не знаю о твоей биографии. А, Селихов?

— Вы читали мою объяснительную записку? — спросил я. — Читали рапорт старшего лейтенанта Мухи о событиях в Айвадже?

— Читал. И что?

— Значит, слышали о некоей операции «Пересмешник»?

— Слышал, — кивнул майор, — какие-то домыслы и полуслухи до меня доходили. Информация есть, но она не проверена. И сейчас сказать наверняка, более того, оперировать какими-то фактами никто не может. Да и не зачем.

Майор пожал плечами и продолжил:

— Наше дело — охрана Государственной Границы. А в дела особых отделов этих ведомств мы лезть не станем.

— Вы не улавливаете связи? — спросил я тихо.

— Улавливаю, — кивнул майор. — Но пока вокруг этого странного полумифического «Пересмешника» гуляют одни только слухи, а прямых доказательств тому, что такая операция ведется, нет, я не считаю нужным разбазаривать свой личный состав в угоду каким-то бюрократическим играм ведомств. И более того, неплохо знаю майора Наливкина из ГРУ, привыкшего к тому, что вся армия выполняет любые его малейшие прихоти. Я выполнять не стану.

— Насколько я знаю, — я покачал головой, — вы не уполномочены им отказывать.

— Верно, не уполномочен. Но я могу поставить боевую задачу. Вернее, уже поставил. Вашему взводу. Через три дня вы отправляетесь на перевал Катта-Дуван. При поддержке второй заставы станете прочесывать тамошние пещеры, чтобы определить, действительно ли именно оттуда оружие просачивалось в Айвадж.

— Насколько я знаю, — начал я, — этим уже давно и активно занимаются пограничники со второй заставы. Зачем там мы?

Скороваров хмыкнул.

— Какой ты информированный солдат, Селихов.

— Не жалуюсь, товарищ майор.

Позабыв, казалось, о сигарете, Скороваров