Партизаны - Алексей Дягилев

дыма. Мотор эр пятого уже работал с перебоями, и лётчик отчаянно искал площадку для приземления посреди леса, уйти на повреждённом самолете, а тем более прыгать с парашютом было самоубийством. Единственный шанс на спасение давала посадка в лесу. Скорость истребителей превышала таковую же у нашего вдвое, поэтому после очередной атаки они вынуждены были уходить на вираж, чем и воспользовался советский лётчик, казалось камнем рухнувший вниз вместе со своей машиной. Во всяком случае из поля нашего зрения он пропал. Немцы же, сделав круг над местом падения, ушли на запад. Причём место это оказалось в непосредственной близости от нашей стоянки. Так что фрицы с воздуха могли и наш табор засечь. А при наличии у них радиостанций на каждом самолёте передать координаты падения «рус фанере», было минутным делом. Да и деревня Ступина находилась всего в полутора километрах от места посадки.

— Я так полагаю, что самолёт рядом упал? — спрашиваю я у сапёра.

— Да, недалеко. Где-то за оврагом. Там у нас второй пост как раз.

— Пулемёт там есть?

— Нет.

— Караул! В ружьё! — Даю я команду и обуваюсь сам.

— Становись! — Снова командую я, когда народ экипировался и расхватал оружие.

— Личному составу караула усилить посты согласно боевому расчёту. С собой взять дополнительный боекомплект. Разойдись.

— На второй пост кто?

— Я. — Ответил самый бодрый из сапёров.

— Головка от буя! — В рифму продолжаю я. — Фамилия, звание.

— Партизан Смышлёный.

— Ну, показывай, Смышлёный партизан. Где там твой пост?

— Идемте, товарищ командир. — Поправив дегтярь на своём правом плече, закидывает он сумку с дисками на левое.

— Александра, за мной. — Пришла мне в голову своевременная мысль насчёт «беспроводного телеграфа». Ну, не пулемётчика же мне в качестве связного посылать. А шустрая комсомолка с этой задачей вполне справится. Так что сперва быстрым шагом, потом бегом, выдвигаемся к оврагу.

Можно было просто послать людей, дождаться результатов, оценить обстановку, а уже потом принимать взвешенное решение. Но на всё это нужно время, да и непонятно пока, выжили ли лётчики. И если они уцелели, то спасти их нужно, а вот при других вариантах лучше туда не лезть. Хотя с самолёта можно поиметь много чего интересного, начиная от вооружения и заканчивая боеприпасами и радиостанцией, вот только рисковать жизнями, доверившихся мне людей, из-за нескольких полезных железяк я не хотел. Так что лучше уж сам осмотрюсь, а потом уже будем действовать по обстановке. А оценить её мне хватит и нескольких секунд, которые могут решить всё.

Хорошо, что развод часовых начинался с этого поста. Поэтому бежали мы по проторённой тропке а не по глубокому снегу и уже через две минуты добрались до места. Ещё минута ушла на поиски часового, который, заняв позицию за толстым стволом берёзы, что-то высматривал на той стороне оврага.

— Стой! Кто идёт? — Негромко окликнул он нас, услышав хруст снега.

— Это я, Смышлёный. Усиливаю пост. Со мной командир отряда.

— Проходи.

— Саша, останься пока здесь. Когда понадобишься позову. — Оставляю я связную прикрывать наш тыл, а сам пробираюсь вперёд.

— Докладывай, Петруха, что тут произошло? — примостился я за соседним деревом на опушке, расчехляя бинокль.

— Вон там за оврагом, — показывает он рукой направление, — самолёт сел. Наш, со звездой.

— Точно сел, не упал?

— Да сел, сел. Вон какую борозду своими лыжами пропахал, а потом в дерево трахнулся.

— Лётчики живы, не заметил?

— Нет. Не видал никого. Самолёт сначала по кустам проехал, прежде чем в дерево врубиться, да и далековато отсюда.

— Ладно, сейчас поглядим, — приставляю я бинокль к глазам.

Опушка, где мы засели, проходила метрах в пятидесяти от оврага, сам лог имел ширину не намного меньше, а уже в двухстах метрах от него виднелся след, который обрывался в густом подлеске. Из кустов торчал только хвост самолёта, а больше ничего не было видно. Во всяком случае вокруг кустов никто не бегал и «танец с саблями» не плясал. Зато в полутора километрах правее, просматривалась деревня, откуда могли нагрянуть любопытные «танцоры», и не просто с саблями, а уже с ружьями и пулемётами. Такая же делегация могла нагрянуть и из деревни слева, но до неё было больше двух километров (судя по карте) и всё лесом. Зато от правой деревни, спускающаяся под уклон просёлочная дорога, вела прямо к самолёту. И что делать? Спускаться в глубокий овраг, а потом карабкаться по противоположному склону, чтобы проверить, живы ли лётчики? Или ждать, когда это сделают немцы либо полицаи. Так и не приняв никакого решения, взмахом руки зову Александру.

— Саша, беги к разведчикам, найди их командира — Павла Климова, и пусть вместе со снайпером идут сюда. Только пулей. — Объясняю я боевую задачу связной. — Знаешь такого?

— Поняла. Знаю. Симпатичный такой, с синяком. — Уточняет она.

— Он самый. Дуй давай. — Напутствую я девушку.

— Теперь вы, два брата — акробата. — Приказываю уже сапёрам. — Занимайте позицию, готовьтесь к бою. Сектор стрельбы от восточной опушки леса, до дороги, — показываю я направление и называю ориентиры. — Дистанция открытия огня — пятьсот метров. Без приказа не стрелять.

— Есть. — Отвечает Петруха и начинает командовать.

Ещё раз внимательно осмотрев окрестности, перемещаюсь метров на пять правее. Дерево тут толще и бугорок имеется. При желании можно на него встать или за ним укрыться. А такое желание может скоро наступить, так как со стороны деревни Ступина затарахтели моторы и показалось несколько мотоциклов, а потом и тентованный грузовик. Значит как минимум взвод противника едет по нашу душу. Может и не по нашу, а за летунами, но мне-то от этого не легче. Решение я уже принял. Ещё бы знать, что лётчики живы, тогда бы вообще всё в ёлочку было. А взвод этот нам на один залп. Хотя может и не на один, в крайнем случае миномёты развернём. Только жаль днёвка накрылась, уходить придётся, причём не в ту сторону, куда мы хотели изначально.

— Что тут у вас стряслось, товарищ командир? — услышал я голос комиссара, подходящего сзади.

— У нас пока ничего, Леонид Матвеевич, а вот лётчики в ситуацию попали. Выручать надо. Разведчики все вернулись? — в свою очередь задаю я интересующий меня вопрос.

— Одной группы всё ещё нет, той, которая дорогу