Князь Федор. Куликовская сеча - Даниил Сергеевич Калинин

Дону сквозь земли казаков — они выступили в союзе с русичами на Куликовом поле, и я сумел сдружится с их головой. Их земли также нельзя беспокоить грабежами и прочим насилием — и тогда они беспрепятственно пропустят вас. В конце концов, даже полторы тысячи ушкуйников — это сила, с коей казаки не станут связываться без крайней нужды… Скорее уж они сами решатся присоединиться к нашему походу! Заодно я договорюсь и о покупке припасов, коли потребуется…

В этот раз, как ни странно, никто из притихших атаманов не стал меня перебивать или задавать наводящие вопросы, а рядовые ушкуйники — беспокоить едкими насмешками. Я уже облегченно перевел дух — но тут недобро оскалился Иван Ус:

— Какую же долю добычи желает для себя князь Елецкий? По числу ратников?

Издевается, ага. Типа раз дружинников моих будет на один ушкуй, то и общая доля — одна сороковая…

— Никакой.

Атаман удивленно выгнул бровь — но прежде, чем он успел бы еще что сказать, я продолжил:

— В Тане один из самых крупных невольничьих рынков, и на рынке этом торгуют множеством русичей, угнанных татарами. Мы освободим всех невольников, и возьмем на ладьи да струги, да захваченные суда, что удастся провести по Дону, как можно больше мужчин и женщин — поровну. Вы доведете их до самого Елецкого княжества, где я и поселю этих людей…

Иван демонстративно сплюнул мне под ноги, после чего все так же хрипло выкрикнул:

— Не пойдет!

— Не пойдет, говоришь… Что, лучше будет продать их булгарам, как вы сделали после разорения Костромы⁈ Нет. Такого кощунства — продавать христиан магометанам, мы не совершим. Иначе похода просто не будет.

Ус кровожадно усмехнулся:

— А разве ранее не в Костроме опоили наших соратников, да выдали татарам⁈ Да и на что ты нам, князь? Весь путь рассказал, задумку с налетом на Тану поведал… Укоротим тебя на головушку, да вся недолга, так? А сами в поход, как лед сойдет…

На «круге» повисла безмолвная тишина. Замолчали и ушкуйники, и атаманы, с явным интересом ожидая моего ответа — и я не стал их долго томить:

— Без меня князья Рязани да Пронска не пропустят вас сквозь свои земли. А мои порубежники, прознав, что ваша рать следует без меня и старшей дружины, отправят гонцов и на Дон, к казакам, что тати идут убивать да грабить — и к татарам, и даже в сам Азак!

Взгляд Уса стал злым — но, посмотрев ему прямо в его глаза, я добавил:

— Да и укоротить меня на голову… Коли толпой навалитесь, так изрубите, это понятно. Но что мне мешает, пока я еще на кругу, вызвать тебя на Божий суд, да нанизать на меч, как кабана на вертел⁈ Так? Или же при ратниках струсишь, откажешься драться в честном поединке, один на один⁈

Глаза Ивана полыхнули диким огнем, и я уже потянулся к рукояти меча, готовый встретить атаку ушкуйника… Но атаман вдруг в голос рассмеялся:

— А ты не трус, княже, ой не трус! Проверял тебя — да вижу, что ты не робкого десятка! Любо с таким князем идти в поход, любо!

— Любо!!!

Простые повольники отозвались на ответ быстро сориентировавшегося атамана дружным кличем, хотя глаза последнего… В них застыла немая угроза. Но все же я облегченно выдохнул — убийство одного из трех атаманов, кто имеет весьма значительный вес, ничем хорошим для меня бы не обернулось. При самом благополучном раскладе я бы не досчитался ратников для похода, при худшем… При худшем встал бы вопрос о выживании.

— В таком случае половина свободного на ушкуях места идет под груз вашей добычи, вторая половина, в том числе и гребные места павших повольников, отходят под перевозку полоняников… И на время похода — я старший среди атаманов, походный атаман. Любо?

Дмитрий уверенно кивнул, первым зычно воскликнув:

— Любо!

Клич Шуя подхватили и прочие ратники, однако общее благодушное настроение подпортил Федор Косой:

— Татары говорят, нынче приняли власть хана Тохтамыша — а с ним у Димитрия Московского нет вражды. Не случится ли так, что в Азаке в бой ввяжутся татары — а побив их, мы навлечем на себя гнев хана? Ведь тогда князья — да тот же Дмитрий Суздальский — по воле Донского попробуют перехватить нас!

Хм, неожиданно… Я этот вопрос если и ожидал, то от Дмитрия, а не от Федора. Ну что же…

— Это возможно. Но разве ушкуйники не ходили по Волге у Нижнего Новгорода и Костромы, следуя в набег то на Булгар, то на Сарай? Много ли раз Дмитрий Суздальский сумел задержать вас силой — а не подлостью, когда соратников ваших опоили, и выдали татарам? Наконец, ежели станет совсем тяжко, и князья на обратном пути станут чинить вам сильные препятствия, то можно остаться в Ельце! Ведь из Ельца по Дону ходить грабить фрязей всяко ближе, чем с Хлынова… Только вдумайтесь — помимо Азака на Сурожском море есть еще три их града, и это не говоря о Русском море! Там их больше десятка…

Чуть прервавшись, перевести дух, я быстро продолжил:

— Купцы же русские, прознав про вашу добычи, про шелка и парчу, про пряности, стекутся в Елец со всей Руси… Кто захочет уйти — после уйдет верхами с купеческими же обозами. Кто останется — тот сможет очередной весной вновь спуститься по Дону на полудень, да выйти в свободный поиск в Сурожское море!

Атаман Дмитрий Шуй только усмехнулся с таким видом, словно хотел сказать: «так ты на это княже и рассчитываешь»! Однако же вслух он вновь, еще громче, выкрикнул:

— Любо!!!

Глава 13

… — Татары!!!

Приглушенный крик с дозорного ушкуя разнесся далеко над рекой; последний ушел метров на пятьсот вперед флотилии — достаточно, чтобы заметить опасность и даже голосом предупредить о ней. Вот как сейчас…

— Шеломы и брони надеть, братцы!