Физик против вермахта - Руслан Ряфатевич Агишев

— Скотина, ты что такое с нами сделал? — капитан тыкал пистолетом в сторону берега за бортом эсминца. — Что эта за молнии в небе? Красные лучи? А это? — очередной тычок в сторону песчаного берега, превратившегося в грязно-бурое стекло вперемешку с оплавившимися немецкими танками. Особенно жутко смотрелись торчащие их стекловидной массы танковые стволы, остовы бронеавтомобилей.

— Как это может быть? Говори…

При виде окружающих его злых лиц матросов, Теслин начал понимать, что жизнь его сейчас не стоит и ломанного медного гроша. Экипаж корабля, напуганный произошедшими событиями, увидел в нем того, кто был во всем этом виновен. Ведь именно Теслин смонтировал на их корабле какую-то странную машины, натыкал на палубе десятки непонятных агрегатов и опутал их метрами толстого кабеля. А, значит, причиной всего произошедшего был он, а не кто иной!

— Вы что, товарищи? — растерянно произнес он, вскидывая руки. — Это же научные приборы… Это просто наука, товарищи. Установилось электромагнитное поле, одним из эффектов которого стало образование плазмы. Понимаете… Я сам не ожидал такой мощности от электромагнитного поля. Море выступило естественным конденсатором, который вошел в резонанс с реакцией… Эффект приобрел мультипликационный характер, товарищи, многократно перемножая мощность…

Он вглядывался в бешенные лица матросов, пытаясь им объяснить суть проведенного опыта. Сыпал терминами и формулами, захлебываясь от волнения, рассказывал о сущности происходящего процесса. Толку от его слов не было никакого, осознал Теслин со всей полнотой и ясностью. «Сейчас линчуют. Разорвут на тысячу маленьких Николаев. Это же толпа! Ей все до лампочки! Все мои объяснения для них ничего не значат. Для них это пустые фантики… В таком состоянии толпа может воспринимать только хлесткие лозунги. В толпу нужно вбрасывать лишь короткие и ясные фразы. Все должно быть короткое, ясное и однозначное». В доли мгновения в голове ученые промелькнули картинки с беснующимися демонстрантами всех мастей из его времени. Они тоже воспринимали только то, что им нравилось. Другое толпа сразу же отбрасывала, как чуждое для нее. «Нужно что-то другое…».

И в этот момент его осенило, что он должен сказать. «Сейчас-сейчас. Соберись, Николай! Главное сказать уверенно, с апломбом, безапелляционно!».

— Стойте! Стоять, я сказал! — заорал во всю силу своих легких Теслин, раскидывая руки как можно шире; он привлекал к себе внимание, чтобы его услышали, как можно большее число матросов. — Я сотрудник Главного разведывательного управления Генерального штаба! Отдел особых разработок! На эсминце «Строгий» Генеральный штаб проводит испытание секретного оружия!

А что Теслин еще мог придумать? Что за такое экстремально короткое время ему еще могло прийти в голову? Чем другим страшным, емким и жестким еще можно поразить человека сорок первого года⁈ Теслин прожил долгую жизнь и прекрасно помнил, как часто его знакомые и друзья вздрагивал и откровенно пугались при словах «Министерство государственной безопасности или Комитет государственной безопасности». Не забыл ученый и истерию с Главным разведывательным управлением в будущем, когда специалистам этого органа приписывали бесчисленное число секретных и знаковых операций по всему миру: убийства политиков, взрывы на военных базах, кража разведывательных документов и т.д. Со страху ученый и начал «раскручивать» эту тему с Главным разведывательным правлением, молясь про себя, чтобы на эсминце не оказалось кого-нибудь знающего специфику работы Генерального штаба.

И чем больше он говорил, тем больше убеждался, что «выиграл и этот раунд». Лица обступивших его матросов начали меняться.

— Еще раз повторяю: здесь проводиться секретная операция Главного разведывательного управления Генерального штаба! Ничего из оборудования не трогать руками! — продолжал «давить» он, чувствуя, как злость окружающихся вновь сменяется растерянностью. — Посмотрите вокруг! Что вы орете, как дикие бабуины⁈ Это же успех! Это же настоящий успех советской науки! Забыли, что творилось несколько часов назад⁈ Забыли про немецкие бомбардировщики, торпедные катера и танковую засаду? Нас ведь уже давно бы отправили на морское дно, если бы не наше новое оружие!

Вот теперь Теслин начинал чувствовать отклик окружающих. Стена страха и злобы, еще несколько минут стоявшая между ними, разрушилась. Матросы, старшины и командиры слушали его с широко раскрытыми глазами. Он удивил и ошеломил их. Осталось им дать ясное и понятное объяснение всему тому безумному, что они видят собственными глазами. Собственно, именно это ученый и делал в данный момент.

— Еще раз всех предупреждаю, что на эсминце «Строгий» Главное разведывательное управление Генерального штаба проводило испытание секретного оружия. Призываю командира корабля, обеспечить неразглашение экипажем военной тайны, — при этих словам капитан Москаленко сразу же как-то подобрался; его растерянность куда-то исчезла. И командира корабля можно было понять. Ведь, он военный, он воплощенная в инструкциях и правилах воля флота и армии. Получив точное и ясное понимание происходящего, он быстро обрел прежнюю уверенность. — Каждый моряк обязан дать подписку о неразглашении. Все должны понимать особую важность этого оружия для нашей Победы. Его мощь практически безгранична. Оружие способно испепелять целые города и армии… Сегодня, товарищи, по-настоящему, необыкновенный день, — с воодушевлением продолжал он. — Мы не только продемонстрировали могущество советской науки, для которой нет никаких видимых и невидимых преград. Но и показали врагу, что его конец уже близок. Фашист еще невероятно силен и еще прет вперед, но он уже проиграл…

Теслин, наверное, мог бы еще долго рассказывать о потенциальных возможностях изобретенного им плазменного капсулятора, если бы его в это мгновение не отвлекли. Ученый только открыл рот, как раздался резкий залихватский свист. Потом он повторился еще раз.

Моряки во главе с капитанов удивлено завертели головами по сторонам. Никак не могли понять, откуда носился этот крик. Оказалось снизу, с земли.

— Эй, мореманы, компас сломался? — кричал с земли довольно колоритный персонаж — крепкий рыжий парень, перепоясанный пулеметными лентами, и с засунутыми за пояс двумя немецкими гранатами-колотушками. Лицо в саже, но улыбка во весь рот. Одного брошенного на него взгляда было достаточно, чтобы понять, что геройский парень. — Сегодня по земле плаваете, завтра летать станете? Вы там лука хоть вяжите? Знаю, ведь, что своим спиртом не только компаса протираете, но и изнутри…

Стуча ботинками, матросы, только что толпившиеся вокруг Теслина, понеслись к борту. Там внизу мог оказаться и враг.

— Закрой варешку! Тютя, знаешь что плавает? Дерьмо в проруби! Мы же ходим! Понял? Мы ходим по морю, — один из моряков перевесился через фальшборт и начал переругиваться с расхристанным пехотинцем. Похоже, тоже языкастым оказался. Того и гляди на мат перейдет. Необычно, что и