Стальная хватка империи - Сергей Александрович Васильев

улучшала видимость. Все окрестности – болотистая пойма реки Туманной впереди, берега озера Хасан сзади, – были укрыты плотным, как молоко, туманом, и даже лучи восходящего солнца пока не могли пробить это одеяло. Они беспомощно скользили по нему, окрашивая водяную взвесь в желтые и оранжевые цвета, застревали, словно пальцы в вате. Только крыши очистились от белоснежных шапок и теперь гордо торчали над облаками, спустившимися с небес на землю.

А потом все стремительно поменялось. Туман словно разорвался, как листок бумаги, разошелся по краям, цепляясь за распадки и рощи, а вместе с ним исчезла оглушающая тишина, наполнив утро разными звуками. Первыми, долетевшими до вершины сопки, оказались выстрелы, вслед за ними из тумана вынырнули две знакомые фигурки, тащившие в руках какой-то то ли мешок, то ли сверток. Следом за ними, один за другим, появлялись солдаты. Темно-зеленые военные мундиры, красные околыши и белые гетры однозначно указывали…

– Это не хунхузы, – упавшим голосом всхлипнула Наденька.

– Позже разбираться будем, – вывела всех из состояния ступора заместитель Анастасии, такая же бойкая, как она, Саша Толпыгина. – Разобрать цели, по готовности – огонь!

Когда первые преследователи, почти догнавшие беглянок, стали валиться на землю, словно снопы спелых колосьев, остальные не стали настаивать на продолжении погони, резко развернулись и торопливо исчезли в рассеивающемся тумане. А спустя еще пять минут в траншею, служившую ходом сообщения в землянку, ввалились Анастасия с Анной, перекинув через бруствер свою ношу, оказавшуюся корейской девчонкой без единой кровинки в лице, с кровоподтеками и ссадинами по всему телу.

Каменное, ничего не выражавшее лицо командира кардинально контрастировало с переполненным эмоциями лицом Анечки Костроминой, обычно шебутной и неунывающей. В этот раз в бездонных глазах Ани плескался ужас…

– Они… они… они все как живые… – выдавила наконец из себя Аня, безумно блуждая взглядом по стенам землянки, и в следующую секунду, уткнувшись в ладошки, мучительно, навзрыд заплакала.

Казачки переглядывались, недоумевая, что же такого увидели их товарки в корейской деревне, испуганно переводили взгляд с Ани на Анастасию. Они знали, как иногда зверствуют хунхузы, видели результаты их бандитских налетов на хутора.

– Вся деревня, – разжала наконец побелевшие губы Юдина, – на столбы насажена и расставлена вдоль дороги… Все – и мужчины, и женщины… Кроме самых маленьких, тех на деревьях развесили, как елочные игрушки. А эту, – Анастасия кивнула в сторону девчонки, – в крайней хате, что на отшибе, пользовали… Вот мы не выдержали и нашумели…

Аня, к которой вернулся дар речи, торопливо рассказала, как они вдвоем прямо с порога расстреляли из наградных браунингов постояльцев походного публичного борделя, а затем Анастасия своим бебутом, словно косой смерти, прошла по еще барахтающимся любителям клубнички. Когда Анна вытаскивала из-под трупов тела корейских девчонок, живой, к сожалению, оказалась только одна…

– Представляете, – на глаза Костроминой опять навернулись слезы, – они же их… уже мертвых…[34]

– Прекратить истерику! – глухо рыкнула Юдина. – Слушай приказ! Анна, забирай девчонку и скачи к Янковскому, сообщи о нарушении границы России японскими войсками около озера Хасан. Судя по количеству лошадей, не менее полка при двух батареях конной артиллерии. Остальные – наметом по деревням: Новоселки, Константиновка и дальше куда успеете. Пусть бросают все и уходят немедленно! А мне оставьте запасные обоймы и это сокровище, – Юдина коротко кивнула на наследство горняков, динамитные шашки, небрежно набросанные в углу, словно поленья. – Надо их задержать, а то и наших в деревнях тоже…

– Я остаюсь с тобой! – звонко, с обидой в голосе, буквально прокричала Надя.

Вслед за ней встали плечом к плечу все остальные.

– Девоньки, не глупите, – устало махнула рукой Юдина, – если все здесь останутся, кто наших предупредит? Кто людей уведет из сел? – Потом обвела еще раз насупившиеся лица подчиненных и в первый раз за утро улыбнулась краешком губ. – Ну хорошо, со мной останутся пятеро – те, кто белку в глаз бьет. Остальные не мешкая – по коням! Сейчас они опомнятся и полезут, а нам еще динамит, хотя бы пару шашек, вкопать половчее надо…

* * *

Получив от командира бригады полковника Оно строгий приказ покарать наглецов, посмевших напасть на солдат микадо, эскадрон капитана Сато очертя голову бросился в погоню и наверняка бы преуспел, если бы в самом узком проходе между двумя сопками, Заозерной и Безымянной, перед мордами лошадей земля вдруг не встала дыбом и не превратилась в каменную картечь, а сверху с обеих сторон на всадников не покатились разновеликие каменюки.

Следующие три минуты эскадрон занимался тем, что пытался успокоить взбесившихся лошадей и увернуться от камнепада. За этим увлекательным процессом их застал перекрестный огонь со склонов двух рядом стоящих сопок. Потеряв в первые же минуты боя почти всех офицеров, непривычные к боям в горах гвардейцы божественного тэнно тем не менее вступили в перестрелку, хотя в условиях, когда противник занимает господствующие высоты, это не самая хорошая идея. Других вариантов, впрочем, вообще не было.

Через пятнадцать минут безжалостного расстрела на помощь терпящим бедствие кавалеристам прибыл в полном составе Первый пехотный батальон, и с этой минуты весы резко качнулись в сторону интервентов.

Подавить снайперов, ведущих огонь с господствующих высот, не вышло, зато удалось наглухо блокировать одну из позиций, охватив сопку Заозерную сплошным двойным кольцом. После этого можно было спокойно дожидаться, пока подтянутся британские пушки и капитан артиллерии его величества Чарльз Эдвард Хилл соизволит выполнить свои союзнические обязательства.

Вторую высоту, имеющую крайне неудобную конфигурацию, блокировать не удалось, поэтому полковник Оно с сожалением приказал не отвлекаться на преследование крошечной группы, аллюром уходящей на запад, а сосредоточиться на главном раздражителе.

Только к полудню, когда солнце вошло почти в зенит, а пушки полностью расстреляли свой боекомплект, продемонстрировав всю неубедительность легкой полевой артиллерии против пехоты, занимающей долговременные земляные точки на господствующих высотах, сопка Заозерная неожиданно замолчала. Изрядно потрепанному пехотному батальону и остаткам кавалерийского эскадрона удалось ворваться на вершину и…

Торжествующие крики атакующих внезапно прервал оглушительный грохот. Даже в миле от сопки ощутимо вздрогнула земля…[35]

Историческая справка

Отделение снайперов под Сталинградом сорвало атаку пехотного полка вермахта. Такое же отделение, засевшее на господствующей высоте в дзоте, имело все шансы на успех при отражении атак пехотного батальона начала XX века.

1 мая 1902 года. Босфор

Прорыв минных заграждений напоминает вязкую и тягучую шахматную партию. Пешками защитников выступают минные заградители и истребители, снабженные рельсами для постановки мин, пешками нападающих – специально построенные и импровизированные тральщики.

Тральщики пытаются пробить проход в минных полях, а минные заградители – оный проход вновь забросать минами