История Спартака - Сергей Свой
На третий день пути они увидели первые признаки жизни, не уничтоженные огнём. Небольшая деревушка самнитов, притулившаяся у подножия известковой скалы. При виде огромной, пылящей на горизонте колонны, поселение замерло. Мужчины высыпали на частокол с косами и топорами, женщины и дети попрятались в домах.
Спартак остановил армию в миле от деревни и выслал вперёд небольшую группу под белым флагом. В неё вошли Дазий (как самый дипломатичный), Агенобарб (как знаток латыни и оскского наречия) и старый Вер, чья почтенная внешность должна была внушать доверие.
Они вернулись через час с тремя старейшинами деревни. Лица у тех были настороженные, но не враждебные. Страх, конечно, был – двадцать тысяч вооружённых людей у твоего порога не могли не пугать. Но не было той животной паники, которую вызывали римские карательные отряды.
– Они говорят, что не имеют ничего против нас, если мы пройдём мимо и не тронем их, – доложил Дазий. – У них самих еды в обрез. Римский квестор месяц назад забрал «добровольный» налог на содержание армии Красса. Забрал последнее зерно.
– Спроси их, знают ли они крупные римские поместья в округе, – приказал Спартак. – Не самнитские. Имперские. Те, что принадлежат сенаторам или всадникам из Рима.
После недолгого совещания старейшины указали направление. В день пути от них, в плодородной долине, находилось имение некоего Гая Фламиния Непота, потомка знатного рода, известного своими связями с Крассом. Имение славилось огромными оливковыми рощами, виноградниками и овчарнями. И, что важно, там был склад шерсти, готовой к отправке в Рим – ценный товар.
– Поблагодари их, – сказал Спартак Дазию. – И отдай им двадцать мер зерна из нашего обоза. В знак добрых намерений.
– Двадцать мер? – удивился Эномай, когда старейшины, не веря своему счастью, поплели обратно к деревне. – Это немало.
– Это инвестиция, – ответил Спартак. – Теперь они знают, что мы не грабим тех, кто не служит Риму. И что мы щедрее римских квесторов. Весть об этом разнесётся по всем окрестным деревням быстрее, чем скачет конница Красса.
Армия обошла деревню стороной, не причинив вреда. А на следующий день они вышли к долине Гая Фламиния. Картина была иной, чем у выжженных римских полей. Здесь всё цвело и пахло. Белоснежные отары овец паслись на склонах, серебрились на солнце листья оливковых деревьев, тянулись ровные ряды лоз.
Вилла представляла собой укреплённую усадьбу – не крепость, но с высокой каменной оградой и сторожевой башней. По данным разведки, гарнизон состоял из двух десятков частных охранников-гладиаторов и около сотни рабов, которые вряд ли будут яростно защищать хозяина.
Спартак не стал тратить время на осаду. Он применил тактику, ставшую уже визитной карточкой: психологическую атаку. Армия выстроилась на холме, на виду у виллы, в полном боевом порядке. Солнце играло на тысячах наконечников копий и лезвий мечей. Затем вперёд выехал глашатай (им стал один из бывших рабов с громким голосом) и на латыни и оскском наречии объявил ультиматум: «Спартак, предводитель Армии Свободы, даёт час на то, чтобы все рабы покинули дом своего угнетателя и вышли к нам. Свободным людям и наёмникам – свободный уход без оружия. Через час начнётся штурм, и пощады не будет».
Эффект превзошёл ожидания. Ещё до истечения часа боковые ворота виллы распахнулись, и из них потоком повалили люди – рабы-полевики, слуги, ремесленники. За ними, нестройной кучкой и побросав оружие у ворот, вышли наёмники. На башне остался лишь сам Гай Фламиний с семьёй и несколькими верными домочадцами.
Штурм был стремительным и безжалостным. Отряд Бренна по верёвочным лестницам взобрался на стену там, где не было защитников. Ворота были взломаны тараном из соснового ствола. Сопротивление было символическим. Сам Фламиний, тучный мужчина в дорогой тунике, был найден в своём кабинете с перерезанным горлом – видимо, предпочёл смерть позору. Его семью – жену, двух сыновей-подростков и дочь – Спартак приказал взять под стражу. Они были ценным товаром для возможного обмена.
Добыча была огромной. Помимо складов с зерном, оливковым маслом, вином и шерстью, в подвалах нашли сундук с серебряными и золотыми монетами – выручку от продажи прошлогоднего урожая. Но главным сокровищем стала кузница и мастерские при вилле. Здесь были не только инструменты, но и запасы качественного железа, меди, даже немного олова.
Спартак приказал всё ценное погрузить в повозки. Оливковые рощи и виноградники поджечь не стал – это была пища, а не стратегический объект Рима. Но отару овец – несколько сотен голов – пригнали в свой обоз. Это был ходячий запас пищи и шерсти.
Перед уходом он созвал всех новых освобождённых рабов – их набралось около четырёхсот человек. И предложил тот же выбор, что и всегда: идти с армией или получить долю продовольствия и уходить на все четыре стороны. Более трёхсот человек выбрали первый вариант. Они видели дисциплину, силу, и самое главное – уважение, с которым к ним относились воины Спартака. Это была не банда, а народ в движении.
Именно в этот момент, когда армия готовилась к выступлению, случилось непредвиденное. К Спартаку привели пленного – одного из наёмников, охранявших виллу. Это был рослый италик, с хищным лицом и бегающими глазами. Он дрожал от страха, ожидая казни.
– Пощади, господин! – завопил он, падая на колени. – Я знаю кое-что важное! О римлянах!
– Говори, – холодно приказал Спартак.
– Меня нанял не Фламиний, а… другой. Его человек. Он платил за то, чтобы я не столько охранял, сколько смотрел. И если на виллу нападёт твоя банда… то есть армия… я должен был найти и запомнить всё про ваш особый огонь. Как он делается, где хранится. И попытаться… выкрасть образец или схватить мастеров.
Лёд пробежал по спине Спартака. Красс действовал быстро. Уже внедрял шпионов.
– Кто этот «другой»? Имя?
– Я не знаю имени! Клянусь! Со мной говорил его вольноотпущенник, Квинт. Он сказал, что его господин – очень важный человек в Риме, друг Красса. И что за информацию о огне заплатят целое состояние… или дадут свободу и землю.
Спартак обменялся взглядами с Эномаем и Бренном. Угроза стала осязаемой.
– Где этот Квинт сейчас?
– Он… он был здесь, среди рабов. Выдавал себя за писца. Должен был сбежать при нападении и сообщить…
Спартак резко повернулся к Бренну.
– Немедленно. Обыскать всех пленных, всех новых. Ищи человека по имени Квинт, вольноотпущенника, с меткой хозяина, возможно, на плече. Он должен быть здесь.
Обыск ничего
