Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров
Манера, в которую она пыталась перевести разговор, меня не устроила сразу же. Фатима попыталась включить по новой роль удава, но опять забыла, что я не кролик. И из удава разве что могу ремешок сделать. Ну или сумочку — взамен той, что висела на её плече.
— Ты…
Она продолжила заводиться, но я пресёк.
— Послушай сюда, либо ты разбавляешь тон, либо я заканчиваю разговор, встаю и ухожу. Выбирай, — отрезал я.
Фатима на несколько секунд осталась стоять с открытым ртом. Видимо, переваривала мои слова, затем, возможно по моему взгляду поняв, что я говорю серьёзно, рот таки закрыла. Дама оказалась сообразительная, чтобы понять — на этот раз я не шучу.
— Дальше, — сказал я, когда она таки успокоилась и вернулась в конструктив.
Фатима села рядом. Сложила ладони с красивым маникюром на свои острые худые коленки.
— А Глеб, — наконец продолжила она, — сын Василия Иванова. И если ты сейчас решил превратить его и Леона в одну стаю, то ты либо окончательно сошёл с ума, либо забыл, чем заканчиваются игры между Петром и Василием…
Она ещё что-то говорила, но я уже слушал вполуха.
Вася.
Имя бывшего ученика ударило неожиданно. Не потому, что я его забыл. Таких не забывают. А потому, что теперь оно стояло рядом с Глебом. Значит, этот здоровый шкаф был сыном Васи. А Леон — сыном Петьки.
Мда. Санта-Барбару я не заказывал, но она сама подъехала к воротам.
Петя. Вася. Два пацана из моей старой базы. Два лучших ученика, которые когда-то шли одной связкой, тянули один мешок и страховали друг друга на стенке. Потом один пришёл ко мне за чужим адресом, второй приехал к воротам с братвой, а закончилось всё моей смертью.
И теперь в одном лагере оказались их сыновья. Леон Петрович и Глеб Васильевич.
Знали ли Петя и Вася, что их сыновья на одной территории? Или кто-то специально собрал их здесь, как две старые гранаты в одной коробке? Вот это уже хотелось выяснить.
— Одна стая, значит, — сказал я.
— Ты услышал главное? — Фатима вся ощетинилась.
— Услышал. Просто слово понравилось.
— Рома, это опасные игры. Что с тобой происходит⁈ Леон и Глеб должны держаться на расстоянии друг от друга.
Слова звучали крайне любопытно. Но мне требовалось больше информации.
— В лагере с этим тяжело, — я коротко пожал плечами. — Общая столовая, общие коридоры, даже воздух общий. Отчего вместе нельзя, у них друг на друга аллергия?
Фатима посмотрела на меня холоднее.
— Ты снова шутишь. Ты понимаешь уровень конфликта между их семьями?
Я смотрел на Фатиму, про себя думая: если бы она знала, насколько я хорошо осведомлён об уровне этого конфликта и его истоках…
— Пока понимаю, что две семьи прислали мальчишек в один лагерь и теперь удивляются, что они встретились, — сухо сказал я.
— Их встреча не должна была стать союзом! — вспыхнула Фатима.,
— У нас тут воспитательное учреждение. Подростки иногда делают что-то вопреки ожиданиям.
Она подалась чуть ближе ко мне, задержала взгляд на моём лице. Она как будто искала прежнего Романа. Но не находила.
— Раньше ты понимал границы, — выдала Фатима.
— Сегодня я весь день смотрю, как дети проверяют границы. Решил не отставать.
— Это не смешно!
— Не смешно, но я тебе так скажу, дорогая, — будь так добра, напомни, что и кому я обещал, если ты намёков не понимаешь, — отрезал я.
Она откинулась на спинку лавки. В темноте блеснуло кольцо на пальце. Дорогое, белого золота.
Фатима замолчала. На площадке ветер шевельнул сетку на баскетбольном кольце, и та тихо одиноко скрипнула.
— Ты правда не понимаешь, куда влез?
Она улыбнулась краем губ.
Я устроился на лавке удобнее. Фатиму не торопил — пусть подбирает слова, я подожду.
Фатима смотрела прямо перед собой. В свете фонаря её лицо вдруг стало жёстче.
— Ты правда не помнишь, о чём мы договорились? — задала она тот же вопрос, что чуть раньше, но в иной формулировке.
Удивление можно было понять — если имя меня нынешнего фигурировало вокруг таких имён, как Петя и Вася, значит, договорённости были серьёзные…
Говорить в лоб, что я не помню ни черта, было, как говорила Леночка, «неэкологично». Пришлось поюлить.
— Напомни. Люблю слушать, как люди пересказывают свои версии моих обязательств, — пояснил я.
Но деликатности, по всей видимости, было недостаточно. Она вдруг стиснула кулаки и резко повернулась ко мне, как будто собиралась ударить.
— Хватит дурить. Ты должен был наблюдать, фиксировать и подписать заключение Лапина!
— Какое? — я даже не шелохнулся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Провал красных, Рома! Ты психолог. От тебя ждали заключения, которое закроет вопрос с группой Лапина после его самоустранения, а ты… — она затрясла пальцем в воздухе. — Ты принял группу у него!
Я молчал.
Интересно бабки пляшут. Неплохая схема вырисовывалась, которую я своим появлением в теле Ромы развалил. Выходит, всё это был хорошо срежиссированный сценарий. Драка пацанов, последующий отказ Лапина от управления группой красных. И моё заключение, как вишенка на торте, что данная методика у красных нежизнеспособна. Разумеется, после того, как Лапина «некому» было бы заменить.
Кто был в курсе всего этого и кто участвовал в постановке?
Вопрос.
Ответа пока у меня не было. Точно так же, как я пока не понимал — на кой-чёрт провал красных был нужен в принципе?
Фатима решила, что мне требуется продолжение, и дала его. Частично подтверждая мои заключения.
— Лапин уже сделал половину работы. Его группа шла вразнос. Ты сам это видел. Конфликты, агрессия, страхи, давление, нестабильность. Всё ведь лежало на поверхности. Тебе оставалось только собрать это в нормальный профессиональный текст.
Фатима теперь говорила тише, чем раньше.
Я посмотрел на тёмные окна корпуса спальни красных, которые как раз выходили на баскетбольную площадку. Там сейчас, скорее всего, пацаны ещё ворочались после ночного шухера. Обычные подростки после необычного вечера…
— Ты должен был дать экспертную оценку как специалист!
Фатима резко вдохнула, но удержалась. Контроль вернулся на лицо.
— Какую?
— Такую, что Лапин довёл группу до состояния, которое уже нельзя было прикрывать разговорами о дисциплине. Грубость, срывы, конфликтность, жёсткая иерархия среди детей. Твоя задача была зафиксировать отрицательную динамику. Потом Федя показывал
