Князь Федор. Русь и Орда - Даниил Сергеевич Калинин

легкую дрожь под ногами — словно кто-то приближается к нему на легких степных лошадях, но в большом количестве! А, обернувшись, он с ужасом увидел сотни казаков, проникших в опустевшую стоянку с восхода, где уже никто не защищал стену из телег… И словно этого было мало, с вершины горы вдруг раздался яростный рев турьего рога — и сверху ее на татар, уже потеснивших ушкуйников к реке, полетели тяжелые дружинники! Полетели, склонив копья для тарана…

Мамлек-бей тотчас ринуться к своим нукерам, надеясь криком предупредить их об опасности с тыла. Он надеялся успеть развернуть лучников — и встретить казаков залпом сотен срезней! А там все еще можно отбиться…

— Мои…нукхх…кхх…

Крик мурзы застыл на губах, а бег его оборвался на втором шаге — в спину кюгану угодила одна, а потом и вторая стрела, бросив его наземь.

Впрочем, Мамлек-бею казалось, что он все еще бежит, что у него еще есть шанс встретить казаков и удержать победу в своих руках…

Может быть и хорошо, что он не увидел, как град стрел ударил в спины его нукерам — каждая нашла свою цель… Не увидел, как донцы с разгона врезаются в тыл ордынцев, разом сломав их волю к сопротивлению, посеяв панику и страх смерти… Не видел, как дружина князя Елецкого Федора опрокинула правое крыло татар одним ударом в копье!

А потом началась бойня поганых… Действительно хорошо, что Мамлей-бей успел уйти до этого мгновения.

Пусть стрелы и поразили его в спину…

Глава 12

Конец листопада 1381 года от Рождества Христова. Елецкий кром.

Я меряю шатер быстрыми, нервными шагами на глазах встревоженной моим поведением Дахэжан. Еще и вполголоса проговариваю лезущие в голову мысли — ну чисто схожу с ума! Наконец, супруга не выдержала:

— Родной, что случилось? Все же хорошо, ты разбил татар, защитил город, нас с малышом… Ты боишься еще одного нападения?

Резко остановившись, я не удержался от громкого возгласа:

— Да!!!

Горянка осеклась, обиженно насупилась — и я, осознав, что должен хоть с кем-то поделиться своими тревогами и сомнениями, начал быстро, возбужденно говорить:

— Еще один удар последует обязательно! Разгрома своего воинства Тохтамыш не простит, приведет теперь под Елец не меньше полнокровного тумена — да еще осадными пороками и тюфенгами запасется!

Снова шаг в сторону, другой…

— Конечно, зимой он вряд ли нападет — все же это не Батый, готовивший вторжение на Русь всю осень, включая заготовку сена, загонные охоты и подвоз трофейного зерна с Булгара… Но в конце весны или начале лета татары наверняка объявятся.

Чуть побледневшая княжна тихонько, взволнованно уточнила:

— Что ты думаешь делать?

Я нервно хохотнул, и снова начал нарезать круги по шатру, озвучивая свои мысли вслух:

— Самое отвратное — если Тохтамыш нападет на Елец прежде, чем на Москву! Тогда уже ни Донской, ни Рязанский не придут к нам на помощь. Это ведь открытое противостояние орде, это полноценная война с ханом! А я вроде как независимый князь, никому не подчиняюсь и никому не служу, даже московскую сторожу завернул… Так что о союзе со мной можно будет подзабыть — потому как своя рубаха ближе к телу, свое княжество и свои люди ценнее! Ну, кто станет рисковать войском ради полезшего на рожон удельного князя? Пока сохраняется пусть даже призрачная надежда на мир с ханом и ордой… Точно не помогут.

Я осекся, едва не заговорив про вероятное нападение Тохтамыша на Москву — а ведь с ним теперь все очень сложно… Ибо мои действия всерьез повлияли на известный мне ход исторических событий — и у хана ныне есть уже два пути.

Первый — напасть на Москву изгоном, собрав относительно небольшое, но мобильное войско в Булгаре. Затем со стороны Казани вторгнуться в Нижегородские земли, следом в Рязанские, выпытав все про броды — а после, перейдя Оку, ударить на столицу. Ну, то есть по изученному мной в подробностях сценарию — о коем я, собственно, уже предупредил Донского…

В этом варианте (в случае успеха!) хан добьется своей главной стратегической цели — подчинит Москву и заставит русичей вновь платить дань, включая «выход кровью». То есть затребует себе тех самых русских ратников, что примут участие в войнах Тохтамыша и Тамерлана… А они проявят себя в бою — и убедят Железного Хромца, что Русь есть полноценный союзник и оплот Золотой Орды! Отчего тот и завернет к Ельцу в 1395-м… А вот возвращаясь в степи из-под Москвы, Тохтамыш наверняка захочет осадить и Елец, напоследок отомстив наглецу-Федору!

Оставшемуся даже без потенциальных союзников…

Да, так бы поступил опытный, умеющий контролировать свои чувства и порывы стратег.

Но, с другой стороны, уж очень сильный репутационный удар нанесло поражение царевича Ак-Хозя престижу и авторитету Тохтамыша! Так что ему может показаться логичнее разобраться именно с Елецким выскочкой, дерзнувшим напасть на Азак, а после разгромившим и ханскую полутьму…

И в этом есть не только эмоциональный порыв и необходимость восстановить статус-кво непобедимых ордынцев (итак изрядно пошатнувшийся). Тут еще может сыграть желание хана устрашить прочих русских князей показательной расправой! Истребить ельчан, расправиться с Федором Елецким какой-нибудь «степной» казнью (когда человека рвут лошадьми на куски), а там уж и Донской станет посговорчивее…

Правда, сам Димитрий Иоаннович все же может рискнуть напасть на Тохтамыша — если действительно решится бороться за независимость до последнего. В этом случае великому князю невыгодно сдавать хану союзника, дравшегося на Куликовом поле (да еще и спасшего раненых после сечи!). По крайней мере, не имея твердых гарантий отказа Тохтамыша от дани и иных притязаний на Русь…

Но даже если и так, то ведь до прихода московской рати нам еще нужно будет продержаться!

И кстати, нападение на Елец имеет также два варианта развития. Первый предполагает, что хан откажется от дальнейшего вторжения на Русь — и, устроив нам показательную порку, вернется в Булгар… А вот во втором, взяв мой город, Тохтамыш вполне может двинуть и далее на