Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

– Просто обычно здесь не так тихо, все-таки Мещера как-никак, – сказал помещик и тут же себя поправил: – Она, конечно, расположена левее, но этот лес тоже не пустует, а сейчас здесь и вовсе тихо. Как будто вымерли здесь птицы со зверьем…

– Да им в такую погоду из норы и нос, точнее клюв, показывать не шибко охота! – сказал Кузя.

– Да не в этом дело…

Договорить Баскаков не успел. Рядом с нами раздался треск поваленного дерева, спереди и сзади нашего отряда упали две сосны, перегораживая дорогу и лишая пути к отступлению. Тут же замелькали людские силуэты, кое-где виднелись и рогатины с бердышами.

Гвардейцы тут же, как по команде, окружили меня, сразу начав сворачивать с дороги. Со стороны сосен показался пяток стрелков с уже зажженными фитилями пищалей. Не рискуя понапрасну, капитан с подчиненными оттеснили меня с друзьями в лес, где была хоть какая-то защита от стрелков противника, а сами выпрыгнули из седел и выхватили заряженные пистоли. Первое ошеломление от нападения прошло, и теперь гвардейцы, натасканные капитаном Нарушкиным, занимали удобные позиции за деревьями. Жаль только, что было их, вместе с самим Михаилом, всего шестеро.

Действия разбойников, тут же разбившихся на пятерки, говорили о том, что ватага как минимум сбита и имеет преизрядный опыт. Отсюда получается, что разбойнички-то пришлые… Правда, назвать их разбойниками у меня язык не поворачивался: слишком у них был ухоженный вид, да и все те действия, что они совершали, были больше похожи на действия солдат, пускай и несколько неорганизованных.

Стрелки разбойников уже успели сделать первый залп, хорошо хоть неудачный, если, конечно, так можно сказать о потере двух коней.

«Хорошо хоть скорострельность у них аховая», – мелькнула у меня мысль за секунду до того, как сзади нас раздался новый залп, правда, хиленький какой-то, всего из трех пищалей.

– Неплохо они подготовились, гады! – в сердцах сплюнул один из гвардейцев, кажется, Сергей Дубков.

– Ничего, мы тоже не в лаптях ходим, – ответил ему долговязый гвардеец с редкими серыми волосами, свисающими из-под треуголки.

– Всем заткнуться! – скомандовал капитан, после чего развернулся ко мне и добавил: – Ждем указаний, ваше высочество.

– Капитан, кажется, это вы мои телохранители, а не наоборот, так что вам и принимать решение, только не забывайте о том, что мы тоже кое-чего стоим, – с удивлением ответил я Нарушкину, справедливо не желая лезть в ту сферу деятельности, в которой я, вынужден признать, мало понимаю.

– Тогда нам необходимо прорываться, – тихо сказал капитан, оборачиваясь к солдатам. – Держать пистоли наготове, после выстрела сразу же в атаку, пока они не опомнились! – отдал команду командир гвардейцев и первым пошел на прорыв. Благо разбойников было не так много, как нам показалось вначале, всего пара десятков, да и то разбитые на две неравные части – одна сзади, другая спереди.

Помня о том, что у нас имеется только по одному выстрелу, мы не спешили разрядить пистоли в молоко. Так что, рывком сократив расстояние до бегущих к нам разбойников, разом выстрелили, свалив пятерых. Но и голова ватаги не был новичком, придержал пару выстрелов до последнего момента.

Два хлопка слились в один. Рядом с виском пролетает пуля, я поворачиваюсь, отвлекаясь на мгновение от сражения, вижу, как падает на пожухлую траву один из гвардейцев, держась за горло, из которого толчками вырываются алые струйки. Вторая пуля влетела в ствол какой-то сосенки, расщепив часть дерева.

– Уходите, ваша милость! – крикнул Михаил, перегораживая путь сразу трем разбойникам и давая мне возможность для бегства.

«А что, может, и впрямь?.. Всяко моя жизнь подороже будет, я ведь царевич…» – подленько зашептало мое альтер эго. «Ага, щ-щаз-з-з!» – лаконично и остроумно ответил я ему, вытаскивая из ножен саблю, давно и с успехом вытеснившую шпагу из разряда моего любимого холодного оружия, и вставая рядом с Михаилом.

Никаких высокопарных слов никто из нас, а уж тем более из разбойников, не говорил, только звон клинков и тяжелое дыхание сражающихся, да иногда легкий шелест стали, входящей в горячую плоть, нарушали тишину.

– Уходите! – вновь не выдержал Михаил, отталкивая меня и бросаясь на разбойников вместе с оставшимися тремя гвардейцами.

Тело молодого воина, отдавшего за меня жизнь, лежит в десятке метров, разрубленное почти надвое, а рядом с ним стоит на коленях возле лежащего с дыркой в боку разбойника молодой паренек лет пятнадцати от роду.

– Уходим, Алексей!

Кузьма схватил меня за руку, одновременно прикрывая меня своей спиной и пытаясь уволочь дальше в лес, но не тут-то было. Я по-прежнему стоял на месте, отражая удары пары разбойников, один из которых тут же упал с рассеченной головой – все же уроки фехтования не прошли для меня даром, кое-какие навыки получены. Постепенно выучка гвардейцев сделала свое дело, и, отражая атаки оставшихся разбойников, мы смогли уравнять наши шансы. Против нас шестерых остался всего один десяток, но у каждого из гвардейцев, в том числе и у капитана, были раны. Долгий бой они бы не выдержали.

К нашему счастью, превосходство в численности сыграло с разбойниками дурную шутку. Они не удосужились перезарядить пищали, и поэтому уже через пару минут от десяти работников ножа и топора остались всего семеро. Увидев, что появился шанс для прорыва, мы бросились на врагов. Куда мы прорывались? Да не в лес точно, ведь в лесу-то особо не побегаешь, только заплутаешь. Так что пришлось нам двигаться в сторону недавней баррикады, точнее засеки, сейчас являющейся нашим единственным спасением.

– Курвы, вы что, совсем ума лишились?! – орал главарь, видя, что его люди беспрепятственно пропускают нас к баррикаде: видимо, потери этого вшивого отряда были не в пример больше, нежели обычно, поэтому и часть разбойников была растеряна и деморализована.

– Быстрее, закройте его!!! – кричит Кузьма, первым бросаясь ко мне.

Толчок в плечо, и я падаю, легкий озноб прошел по телу. Слышу топот ног за спиной, но это же свои…

«Что такое?! Почему я не могу идти? Может, зацепился? Нет, ноги свободны…» – вопрошал я сам себя, не понимая, почему я не могу преодолеть последние метры до баррикады, да и голова стала в десятки раз тяжелее.

Сила почему-то стала вытекать из моего организма, словно весенний полноводный ручей с верхушки холма. Но я не успел упасть на колени – четыре руки подхватили меня и перенесли за стволы деревьев. Последнее, что слышу, – радостные крики со стороны разбойников, сменившиеся хрипом и звоном клинков.

«Кажется, все…» – наконец понял я.