Семья - Алексис Опсокополос

раздобыл так много строителей за такое короткое время, для меня осталось загадкой, но всё происходящее в замке теперь напоминало стройку века: люди в рабочей униформе сновали по всей территории нашего дома, отовсюду был слышен шум работающих инструментов, а строительная техника всё подъезжала и подъезжала.

Первым делом восстанавливали жилые помещения и укрепления, ну и, разумеется, доделывали защитный купол над источником. Стёкла в моей комнате поставили буквально за двадцать минут, после чего горничная быстро провела уборку, и зрительно в моей спальне уже ничего не напоминало о ночной атаке.

Всё, что можно было восстановить быстро, восстанавливали в первую очередь, чтобы прислуге, охране и всем прочим обитателям замка было где ночевать. Для тех, чьё жильё было разрушено сильно или полностью, организовали временные места жительства в уцелевших флигелях замка.

В полдень по указанию княгини Белозерской во дворе собрали всех, кто находился в замке с ночи, и тех, кто вернулся утром. А вернулись почти все, даже дети — все хотели помочь восстанавливать замок.

Большой двор был заполнен более чем наполовину. Пришли все: гвардейцы, охрана, работники замка, прислуга. Многие с детьми. Я смотрел в лица этих эльфов и ни в одном из них не заметил страха или даже волнения — все были спокойны, все были уверены, что всё будет хорошо. Будто ничего и не случилось.

Бабушка, подождав минут пять, пока подойдут опаздывающие, вышла перед собравшимися и громко объявила:

— Мы победили! Мы отстояли наш дом и наш источник! Те, кто на нас напал, будут наказаны!

После этого княгине Белозерской пришлось взять паузу, так как эльфы начали аплодировать.

— Огромное спасибо всем, кто помог нам продержаться до прибытия подмоги, — продолжила бабушка, когда шум аплодисментов стих. — К сожалению, не все из них смогли дожить до того момента, когда враг позорно бежал. Жертв среди наших бойцов немного, но они, к сожалению, есть. И я не буду сейчас говорить, что память об этих героях навсегда останется в наших сердцах, а их семьи никогда ни в чём не будут нуждаться. Это вы и без меня знаете. Как знаете и то, что всем как-либо пострадавшим будет выплачена компенсация. Я скажу другое. Скажу спасибо нашим героям за то, что они сделали. И вы скажите. И сейчас, и когда в очередной раз будете у нашего источника, тоже скажите. И вспомните тех, кому мы обязаны тем, что этот источник остался цел. И ещё я хочу вам сказать, что мы отомстим. Мы обязательно отомстим, это я вам обещаю. Потому что мы семья. Прошлой ночью мы доказали это сами себе в очередной раз!

Бабушка сделала ещё одну паузу, и я заметил, как сильно она нервничает. Но это было логично: всё, что она говорила, шло от самого её сердца: погибшие эльфы действительно были частью нашей большой семьи. И я видел, как сильно княгиня Белозерская переживает потерю каждого члена этой семьи. Каждого в отдельности. И я понимал, что мстить она будет тоже за каждого.

Потом бабушка перешла к насущным делам: рассказала собравшимся о правилах, которые будут действовать в замке на время глобального ремонта, о том, к кому обращаться за помощью и компенсациями, и выдала ещё много разной полезной информации.

Разошлись все примерно в двенадцать сорок пять, а к часу во двор привели пленных финнов. Надо сказать, я про них вообще забыл во время штурма замка и, как мне кажется, не только я. Но с другой стороны, а что мы могли с ними сделать? Они находились в магической заморозке и словно брёвна хранились в подвале тюрьмы. Размораживать их, чтобы они могли спастись? Но кто мог дать гарантию, что часть из них не примется помогать англичанам? Перетащить в безопасное место? Так на это не было времени.

Пришлось их оставить в подвале. Но, надо сказать, финнам повезло — та часть замка, где находилась тюрьма, почти не пострадала. Жертвы среди пленных, конечно, были, но совсем мало — единицы. И вот их всех разморозили и привели во двор — удивлённых, ничего не понимающих.

— Вы, вероятно, удивлены тому факту, что вы всё ещё живые и невредимые, учитывая, что я обещала превратить вас всех в зомби, — обратилась бабушка к пленным на карельском языке, так как они его довольно неплохо понимали. — Но живы не все из вас. Присмотритесь, многих ваших товарищей, тех, с кем вы сюда пришли, нет рядом. Они погибли. Вчера.

Финны начали озираться, оглядывать друг друга и переговариваться.

— Прошлой ночью на наш замок было совершено нападение. На нас напали те, кто в своё время отправил сюда вас — англичане, — продолжила бабушка. — Вы видите, во что они превратили наш замок. Многие из них уже поплатились за это своими жизнями, остальные ещё поплатятся. Но вернёмся к вам. Вас отправили сюда не воевать, вас отправили погибать, так как англичане знали, что у вас нет ни единого шанса против меня и моего внука. Но вы не погибли. Вас взяли в плен, и вы должны были пробыть в нашей тюрьме до окончания войны. Той, что ещё даже не началась толком. То есть, довольно долго. После чего я собиралась принять решение о вашей дальнейшей судьбе. Вы не знали об этом, и об этом не знали ваши родные, которые уже давно считают вас погибшими либо превращёнными в зомби.

С каждым словом княгини Белозерской лица пленных становились всё грустнее и грустнее, а бабушка продолжала свою речь:

— Во время нападения на замок англичане частично разрушили и тюрьму, часть ваших товарищей при этом погибла. Признаюсь, я думала, что жертв будет больше — едва ли не половина из вас. Но обошлось — защита, наложенная на тюрьму, сработала. Но всё же, жертвы есть. Не правда ли, удивительная ирония, господа? Во время нападения на наш замок вы не понесли никаких потерь. Ну практически. А вот вчера ваши друзья были готовы уничтожить вас просто потому, что вы попались под горячую руку.

Финны стояли нахмурившись, некоторые осуждающе качали головами, и нетрудно было догадаться, кого они осуждают. Бабушка немного помолчала, наблюдая за реакцией пленных, а потом заявила:

— Оценивая случившееся, я подумала и решила, что ваши товарищи, погибшие ночью, искупили вашу общую вину. Я отпускаю вас. Считайте это проявлением моей доброй воли!

Удивительно, но финны молчали, они вообще никак на это не среагировали — видимо, не могли так сразу поверить в своё счастье.