Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

Аш украдкой оглядела сестру Фернандо. На умытом лице выступили такие же, как у брата, веснушки, хотя щеки уже потеряли юношескую округлость. Аш внутренне усмехнулась: если кто из нас и выглядит переодетой женщиной, так это Анжелотти — невероятный красавчик Анжелотти. А отнюдь не Флориан.

— Сказал хоть кто-нибудь, объявился ли мой супруг в Кельне? — Аш вопросительно обернулась к Годфри. Священник прикусил губу:

— Я не нашел никого, кто бы говорил с ним после того, как его люди покинули приют святого Бернара.

— За каким чертом его унесло? Нет, можешь не говорить: разумеется, он нарвался еще на один разъезд визиготов и загорелся гениальной идеей в одиночку разбить вражеское войско…

Ансельм согласно хмыкнул:

— Смельчак…

— Наверняка он не погиб. Нечего и надеяться на такую удачу. Но, по крайней мере, я снова командую.

— De facto, note 39 — пробормотал Годфри.

Аш переступила с ноги на ногу. Слуги, подающие еду и напитки, явно считали, что ее дело стоять и ждать. Возможно, пока Фридрих не подберет подобающее наказание за проигранную схватку.

— Все в игры играют!

Антонио Анжелотти шепнул:

— Святый боже, мадонна, неужели этот человек не понимает, что происходит?

— Ваше императорское величество! — Аш подождала, пока Фридрих снизойдет обратить на нее свой взор. — Визиготы рассылали гонцов. Я видела глиняных скороходов, направлявшихся на запад, к Марселю, и на юго-восток, к Флоренции. Я бы выслала за ними погоню, но как раз тогда мы попали в засаду. Вы в самом деле думаете, что они удовлетворятся Генуей, Марселем и Савоей?

Ее прямота задела императора, он моргнул:

— Это правда, дама дель Гиз, немного вестей доходит из-за Альп, с тех пор как они перекрыли перевал Готарда. Даже моим банкирам нечего сказать мне. И моим епископам. Можно подумать, у них нет платных осведомителей… А вы: как случилось, что вы так мало увидели? — Он направил на нее укоряющий палец. — Вам следовало остаться! Вы должны были понаблюдать за ними более продолжительное время.

— Если бы я это сделала, вы могли бы говорить со мной только в молитвах!

Оставалось, может быть, десять ударов сердца до момента, когда она будет схвачена и выкинута вон, но мысли Аш были с Питером Тиррелом, оставшимся в трактирной комнатушке в Кельне, с тридцатью золотыми луи, но без половины левой кисти: мизинец, средний и безымянный палец пришлось отнять; с Филибертом, пропавшим в снежную ночь на Готарде, с мертвым Недом Астоном, с Изабель, которую даже похоронить не пришлось.

Аш выбрала момент и размеренно заговорила:

— Ваше величество, сегодня в городе я посетила епископа. — Она с удовлетворением отметила озадаченное выражение на лице Фридриха. — Спросите ваших священников и юристов, ваше величество. Мой супруг покинул меня — не осуществив брачных отношений.

Флора издала сдавленный невнятный звук.

Император обратил внимание на нее.

— Это правда, мастер хирург?

Флора отозвалась без заминки, внешне невозмутимо:

— Истинно, как истинно то, что я — мужчина, стоящий перед вами, ваше величество.

— И потому я просила считать наш брак аннулированным, — поспешно продолжала Аш. — Я не несу перед вами вассальных обязательств, ваше императорское величество. А срок отрядного контракта истек, когда вы отступили из-под Нейса.

Епископ Стефан склонился со своего кресла к уху императора. Аш видела, как застывает сухое морщинистое лицо Фридриха.

— Так вот, — закончила Аш, со всей непринужденностью человека, имеющего в своем распоряжении восемь сотен вояк. — Сделайте предложение, и я готова обсудить его со своими людьми. Но думается, отряд Льва теперь получит работу где вздумается и за хорошую плату.

Ансельм чуть слышно застонал:

— Бля-а…

Безумная бравада, Аш это понимала. Политические трюки, трудная скачка, плохое питание — ненужная драка и ненужные смерти: за все это не рассчитаешься дерзостью невоспитанной служанки. И все же ей полегчало. Полезно иногда высказать свои чувства в открытую!

Антонио Анжелотти хихикнул. Ван Мандер хлопнул ее по спинной пластине кирасы. Она не обратила внимания на этих двоих, сосредоточившись на лице императора и с радостью отмечая растерянность на его лице. Позади вздохнул Годфри. Аш торжествующе усмехнулась Фридриху. Она не решилась сказать: «Вы забыли, что мы вам не принадлежим. Мы — наемники» — понадеялась, что ее лицо достаточно выразительно.

— Зеленый Христос, — проворчал Годфри. — Мало тебе иметь врагом Сигизмунда Тирольского, нужен еще и император!

Аш передвинула руку, охватив ладонью локоть: сквозь кожу перчатки ощутила холодок локтевой чашки брони.

— Все равно другого контракта с германцами нам не дождаться. Я приказала Герену снимать лагерь. Может, отправимся во Францию. Без дела теперь не останемся.

Говорила легко и решительно — в голосе звучало ожесточение. Отчасти — жестокая печаль об убитых и покалеченных. Но больше — дикая, нутряная радость, что сама осталась в живых.

Аш взглянула в бородатое лицо Годфри, сжала его руку в своей, окованной железом.

— Брось, Годфри, такая у нас жизнь, сам знаешь.

— Такая у нас жизнь, если ты не окажешься в Кельнской тюрьме… — Годфри Максимиллиан резко оборвал речь.

Сквозь толпу продвигалась кучка священнослужителей. Среди коричневых куколей Аш приметила бритую макушку. Что-то странно…

Толпа всколыхнулась. Капитан Фридриховой стражи прокричал приказ, пространство перед ложей расчистилось, и шестеро священников из приюта святого Бернарда преклонили колени перед императором.

Аш потребовалась секунда, чтобы узнать покрытого синяками, измученного человека, стоявшего среди них.

— Это де Кесада, — она нахмурилась. — Наш визиготский посол, Даниэль де Кесада.

В голосе Годфри прозвучало непривычное волнение.

— Что он здесь делает?

— Бог знает. Если он здесь, тогда где Фернандо? Что за игру он затеял? Даниэль де Кесада… да его голова отправится отсюда на родину в корзине! — она автоматически оценила расположение своих людей: Ансельм, ван Мандер и Анже-лотти в латах при оружии; Рикард со знаменем; Флора и Годфри безоружны. — Ну и вид у него, дерьмо… Что с ним случилось?

Бритая макушка де Кесады блестела запекшейся кровью. Бурые струпья присохли на щеках. Борода вырвана с корнем. Он преклонил колени, босой, но голова поднята, смотрит в лицо Габсбургу и германским князьям. По Аш он скользнул взглядом, словно не узнав светловолосую женщину в латах.

В душу закралось беспокойство. Не обычная война, даже не плохая война… «А какая? — с досадой подумала она. — О чем я беспокоюсь? Я покончила с политической возней. Нас потрепали, но отряду и прежде доставалось — переживем. Все как обычно; в чем же дело?».

Аш стояла за пределами тени от навеса, на обжигающем летнем солнце. Треск ломающихся копий и крики эхом разносились над зеленой травой. Свежий ветер доносил запах приближающегося дождя.

Визигот повернул голову, осматривая придворных. Аш видела капли пота у него на лбу. Он заговорил в лихорадочном возбуждении, какое она видела прежде в людях, ожидающих смерти через несколько минут.

— Убей меня! — с вызовом выкрикнул Кесада императору. — Почему бы и нет? Я сделал то, за чем явился. Мы были приманкой, чтобы тебе было, чем заняться. Мой повелитель король — калиф Теодорих послал и других послов, к савойскому и генуэзскому двору, во Флоренцию, Венецию, Базель и Париж, с теми же инструкциями.

Аш, на своем простонародном карфагенском, спросила:

— Что случилось с моим мужем? Где вы расстались с Фернандо дель Гизом?

По лицу императора Габсбурга Аш поняла, каким непростительным и неоправданным счел он это вмешательство. Она напряженно ждала — то ли гневной вспышки Фридриха, то ли ответа Кесады.

Даниэль де Кесада с готовностью отозвался:

— Мастер дель Гиз освободил меня, когда принял решение присягнуть на верность нашему королю-калифу Теодориху.

— Фернандо? Присягнул?.. — опешила Аш. — Калифу визиготов?

За спиной у Аш лающе расхохотался Роберт Ансельм. Аш не знала, смеяться или плакать.

Де Кесада говорил, не отрывая взгляда от лица императора, наполняя каждое слово ненавистью. Он явно был не в себе.

— Мы — в том числе и молодой человек, которого вы послали конвоировать нас, — к югу от Готарда встретили еще один отряд нашей армии. У него было двенадцать человек против двенадцати сотен. Дель Гизу позволено было, при условии, что он принесет присягу на верность, сохранить жизнь и свои владения.

— Он бы этого не сделал! — возмутилась Аш. — Я хочу сказать, он не мог… он просто не мог. Он же рыцарь! Это просто слухи. Вражеская клевета. Сплетни!

Ни посланник, ни император не обратили на нее внимания.

— Не визиготам раздавать ему поместья! Это мои земли! — Фридрих Габсбург развернулся в своем резном кресле и прорычал, обращаясь к канцлеру и законникам: — Лишить этого юнца и его семейство прав владения! За измену.