Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

к носу, да и решили, что дело стоящее. Ну и поплыли в результате весной – ага, на Константинополь вместо Палестины.

– А это где?

– Да вот тут, на Босфоре, – я показал на карте. – Греки нынешние его Боспором Фракийским называют, и сейчас там греческий Византий стоит. Константинополь как раз на его месте и построен.

– Поэтому и страна Византией называется?

– Ага, как раз поэтому.

– Ну и как поход проходил?

– А почти никак. Хрен кто сопротивлялся толком. Греки-то – везде, где их флот проплывал – перебздели и покорялись город за городом – боёв там практически и не было. Только под самой столицей бои серьёзные и начались, да и там греков хватило ненадолго. Кому же охота за узурпатора собственные жизни класть? Огребли звездюлей, побежали, крестоносцы ворвались на их плечах в Константинополь, а там – все ворота нараспашку, дворец пустой – император самозваный перебздел и сгребался. Усадили на трон законного – и ждут, значится, когда же тот наконец обещания свои выполнить соизволит. Деньги же обещал? Флот обещал? Войско обещал? Ну и где всё это?

– Он их обманул, получается?

– Ну, по правде говоря, денег он им сколько-то всё-таки дал. Но обещал-то он им до хрена, а дал сущий мизер – так, на только прожитьё. Больше, наверное, и не мог – казна пустой оказалась. Но не дал ни флота, ни войска. Может, их у него и тупо не было – империя при всём её внешнем блеске на самом деле в таком раздрае была, которого эти крестоносцы даже и вообразить себе не могли. У них, в их собственных странах, конечно, тоже далеко не всё путём было, хватало и своих безобразий, но не до такой степени. Чтоб пообещать то, чего ты выполнить не сможешь, и за базар свой не отвечать – такое для них тогда немыслимо было. А человеку ведь свойственно судить о других по себе. В общем, решили они, что их развели как лохов и нагло кинули, ну и изобиделись на императора за такое кидалово…

– Примерно как наши испанцы, если с ними без уважения обойтись?

– Ещё хлеще. Они же – господа рыцари, благородные, честь превыше всего, и если вдруг чего не по понятиям, то обидчивые – спасу нет. А тут – эдакая гнилая хрень!

– Напали на город?

– Ну, напали… Как ты это себе представляешь? Их там, если верить тому из их главарей, который книгу потом про этот поход написал, семнадцать тысяч только и было. Это вместе с их обычной солдатнёй, а не одних только господ рыцарей. Короче – боевого состава, всех, носивших оружие.

– Это разве мало?

– Так это смотря для чего. Ты хоть представляешь себе, КАКОЙ это был город? Миллионник! В смысле – миллион жителей, тысяча тысяч.

– Не может быть! В Карфагене – пятьсот тысяч, и нет города крупнее его!

– Это сейчас нет. Но Рим при наивысшем расцвете двухмиллионным будет. Ну, это вместе с «понаехавшими», конечно, но какая на хрен разница? Им ведь там тоже надо будет что-то жрать, что-то пить, где-то спать и где-то срать. И как-то будут помещаться. А Константинополь – миллион, два Карфагена нынешних. И застройка – не выше нынешней карфагенской, даже ниже – ни семиэтажек, ни шестиэтажек, пять этажей – самое большее. Так что площадь города – две карфагенских с учётом Мегары считай, и вряд ли ты сильно нагребёшься. Протяжённость городских стен представляешь? И они были, кстати, ничуть не хуже карфагенских. Ну и число защитников потенциальных прикинь. Если даже и по самому минимуму брать, каждого десятого, то и тогда же сто тысяч годных в ополчение наберётся. Сто делим на семнадцать – сколько греков на одного крестоносца выходит? У меня – шестеро получаются. Ну и как ты представляешь себе нападение на ТАКОЙ город?

– Если честно, то – никак. Ни единого же шанса. Но если, как ты говоришь, эти крестоносцы такие гордые, то ведь просто так взять и уйти восвояси они тоже не могли?

– Хрен там! Только не эти!

– И что они сделали?

– А что могли при таком раскладе, то и сделали. В окрестностях, естественно, порезвились от души, а к самому Константинополю только подступили и взяли в осаду. Чисто символическую – там ворот было столько, что даже напротив каждых по сильному отряду поставить было нереально. Продемонстрировали грекам таким манером всё своё неудовольствие в надежде на то, что греки, как они успели уже убедиться, вояки хреновые и враз их от города не отбросят. Взять город такими смехотворными силами они, конечно, и не помышляли. Максимум, на что рассчитывали – создать горожанам такие неудобства, что те предпочтут собрать деньги и откупиться за своего неплатежеспособного монарха. Город-то ведь – богатый. Пока ждали выполнения обещаний, в нём многие уже побывать успели, и от богатств его тихо охренели. Во всех их странах столько едва ли набралось бы, да и их лучшие города – гадюшники по сравнению с этим. А им, прикинь, талдычат про пустую казну и про полную невозможность с ними по этой причине расплатиться…

– Так ты же вроде сказал, что осада была не полной? Тогда какой смысл? Они бы сами быстрее оголодали, чем горожане!

– Наверное, этим бы и кончилось, да тут в Константинополе опять переворот случился – левый совершенно человек власть захватил. Ну, не совсем бродяга с улицы, конечно, крутой и влиятельный вельможа, но даже ни разу не императорского рода. Ну и обоих законных – отца и сына – при этом укокошил. По европейским понятиям – полный беспредел, после которого ни о какой законной власти в Византии и речи быть больше не могло. Ну, греки проще на такую хрень смотрели – у них каждая новая династия примерно таким путём к власти и приходила. Но это же не прямо сразу, сам понимаешь. Желающих поцарствовать до хрена и больше, а права, считай, у всех на тот момент одинаково птичьи – кто сильнее, тот и прав. Короче, раздрай там такой начался, что большинство вояк хрен на службу забило – всё прикидывали, чью сторону в городе принять, а крестоносцев никто уже и не боялся. А те увидели, что служба на стенах несётся через жопу, а в успехе осады уже ведь и сами отчаяться успели – ну и рискнули таки пойти на штурм. Там, ясный хрен, не ожидали, растерялись, сопротивления им – практически никакого. Ворвались в город, двинулись к дворцу, покуролесили по пути, как водится. Так покуролесили,