Семь дней в июне. - Анатолий Анатольевич Логинов

не оглядывайся, родная! Будь уверена - свидимся.

- Обещаешь?

- Да, любимая.

Мы поцеловались, и я проводил её взглядом, насколько это можно было в такой толпе. Если б я только мог быть уверен в том, что только что пообещал! Но при любом исходе она справится! И со мной и без меня!

Дежурный по военкомату поначалу попытался приглашать только получивших повестки. Но наши летчики, как старшие по званию потребовали начать с них. Дежурный уступил и пустил в военкомат полковника Чемаева и подполковник Свирцова - старших офицеров бывшего гарнизона. Используя свои габариты, я прорвался к крыльцу и спросил уже уходившего прапорщика:

- Товарищ Тыщенко! Разрешите обратится.

Иваныч немного остолбенел от такого моего к нему обращения, но выдал на автомате:

- Обращайтесь, Вита...

- Сержант Сергеев. Я приписан к вашему призывному пункту в качестве специалиста на случай развертывания. Жду ваших приказов.

- Пока никаких. Как решим развертывать второй призывной пункт - так и отзвоним. Будь у телефона.

- Слушаюсь.

Петр Иваныч, скрылся за дверями военкомата, а я стал медленно выбираться из толпы. Что ж он прав, я им скорее пока обуза, после передачи моих документов в наш военкомат они не знали куда меня пристроить, а после того как нашли куда у них уже не было времени обучить меня согласно новой ВУС.

Продираться пришлось минуты три. Обратно пошел уже мимо райадминистрации. Перед ней стоял не вохровец, а нормальный часовой. Из погранцов. Думал было зайти. Но меня остановил 'товарищ в штатском'.

- Вы к кому?

- В администрацию!

- К кому конкретно?

- К главе, наверно.

- Он уже не может никого принять.

- Извините.

Я отошел. Ничего не понимаю! Арестовали наших немцев, что ли? А вот одноклассница моя, - Ольга Киреева, в райимуществе работает, сейчас спрошу.

- Оля, привет!

- Здравствуй, Виталь! Как ты, как сын?

- Хотел к военкомату идти. Но вызывали в казначейство на усиление. А здесь, что? Швиндт куда делся?

- Умер он. Вчера как узнал, что фашисты напали - так его второй инфаркт и разбил.

- А за него кто? Майер?

- Нет. Он ещё вчера вместе с Шубертом в военкомат пошел.

- И?

- Забрали по МЧСовской линии. Так что и район, и поселок пока без начальства. Ждем, кого военные пришлют.

- Да уж...

- Пора мне. А то дисциплина теперь военная.

- Пока. Оля. Держитесь.

Да. Дела. Подрубило время наших немцев. А как красиво семнадцать дней назад они выборы выиграли! Вот уж действительно: человек предполагает, а судьба располагает!

Что ж пойду пока домом да сыном заниматься, кто знает, когда еще будет у меня такая возможность.

Год выдался жарким. Сначала лето выжимало все соки сорокаградусной жарой, теперь вот октябрь решил посоревноваться с июлем! Пока дошел домой под пиджаком весь взмок, пришлось принять душ и переодеться. Газа по-прежнему не было. Включив электрочайник, я позвонил '04'.

- Алло, газовое хозяйство!

- Да. Слушаем.

- Сергеев позвонил. У нас с утра газа нет.

- У всех нет. Газопроводы остановлены.

- А что случилось?

- Не могу сказать. Аварии какие-то. Не у нас.

- Понятно. Можно бригаду вызвать, мне котел сменить и счетчик.

- Нет. Все заняты. К концу недели позвоните.

Дела... Хотя, куда я тороплюсь? За окном опять лето! Дров полон двор! Даже если свет отключат - без горячей пищи не останемся! Оптимист, нах... Так на натуральное хозяйство переходить придется. Хотя это идея. Если уж лето, то можно и огород вскопать, даже картошка еще поспеть успеет.

- Ма, где ключи от гаража?

- Что?

- Ключи от гаража где?

- Откуда я знаю? Я туда хожу? Над трюмо посмотри или в карманах у себя...

- Угу, пасиб, ма.

- Нашел?

- Да, в куртке были.

Целой штыковой лопаты в гараже не нашлось. Современный металл не терпит моей хватки. Держится только саперная - ещё советская, память моя армейская. Но ей огород копать не будешь! Найдя в гараже черенок, я насадил на него плоские вилы. И до обеда перепахивал свои свободные сотки. Давно, я не работал с таким энтузиазмом. Сын работал рядом. Нет, я не заставил пятилетнего ребенка копать огород! Я его вообще ничего делать не заставлял. Он сам нашел себе дело: собирал сухие, сорванные ветром с деревьев ветки, опавшие и подгнившие уже яблочки. Для него это была игра, и он бегал по желтой подсохшей уже листве, размахивая очередной 'саблей' и кидал 'гранаты' в обтянутый сеткой каркас огуречной грядки овощника. На втором часу тренировок в меткости ему удалось-таки направить свой фруктовый снаряд через сетку прямо под крыло стоявшей в метре за грядой "Сандеры". Машина ойкнула и залилась нудным воем.

- РОМА! - начал я, поворачиваясь. Но, увидев сына, сам осел, глядя в повлажневшие глаза его вжавшегося в землю тельца.

- Хватит, сын, пошли в дом.

Подобрав моего чумазого снайпера, я отнес его к крыльцу, на которое уже вышла испуганная сиреной мама.

- Принимай внука. Я за ключами. А то ещё подумают, что воздушный налет.

Шутка явно не получилась. И что бы успокоить, я приобнял мать, поцеловал в щеку.

- Где ключи?

- В зале, в секретере...

Скинув сапоги, я прошел в зал и прямо оттуда отключил сигнализацию.

- Па, а мама ругаться будет.

- Будет, когда узнает. Но ты же будешь вести себя хорошо?

- Буду!

- И больше в нашу машину кидать ничем не будешь?

- Не буду!

- Ну, тогда мы ей не скажем. Иди - умывайся. Как зайду - будем обедать.

Я снова вышел на двор. Убрал инструмент. Посмотрел результаты меткого броска юного гренадера. Под подкрылком собственно ничего и не было видно. Уже повернувшись к дому, я увидел входящую во двор жену.

- Привет. Ты что-то рано.

- Мы после пятого урока всех отпустили. Тебя берут?

- Пока нет.

- Слава Богу!

Она прижалась ко мне пыльному и потному огороднику и впервые за наши семь супружеских лет первой поцеловала меня. Весь оставшийся день был волшебной восточной сказкой, в которой не хочется думать о быте, о работе, о грохочущей где-то войне.

Капитан воздушно-десантных войск Белоруссии Николай Климанович, окраина Дзержинска (республика Беларусь)

Начало войны капитан воздушно-десантных войск Белоруссии Николай Климанович встретил так, как и подобает профессиональному военному, без отчаяния "всё! мы погибли'" но и без щенячьего восторга.