Кодекс Оборотня 2 - Эрик Гарднер

пор Гарван стал главным специалистом по оборотням? — зло процедил я сквозь зубы.

— Ты знаешь.

Я молча смотрел на него несколько секунд.

— Я устал. Мне нужно отдохнуть.

Фалви внимательно всмотрелся в меня.

— Приходи — поговорим.

Я зашел в «Кейт Райанз». Сид, явно не выспавшийся, сидел за барной стойкой, хотя было раннее утро и паб для посетителей еще не открылся.

— Привет, Сид, — я сел на барное кресло, положил на стойку подушку с пледом.

Сид молча продолжал на меня смотреть, словно ждал, что я что-то ему скажу. Вероятно, ждал извинений. Пока я соображал и тоже молчал, появилась миссис Брок.

— Как ты себя чувствуешь, Руари? — спросила она заботливо.

Ее ладонь скользнула по волосам. От взгляда Кары, полного благодарности, меня внутри словно огонь обжег. Я понял, что краснею и что в жизни не испытывал такого стыда, как сейчас. Бедная миссис Брок заблуждалась насчет причины, по которой ее муж пришел домой трезвым.

— Все в порядке, Кара. Спасибо за плед, — выдавил я. — Мне идти надо…

Я соскользнул со стула и ретировался из бара. Вышел на улицу, где начал накрапывать дождь, сунул руки в карманы и понял, что идти некуда.

Я перешел по каменному мосту через реку. Шур что-то сонно пела с утра, но я не стал разговаривать с духом реки. Ноги унесли меня в холмы, в предгорья Комерагских гор, выше, туда, где среди скал отцветал вереск. Я сбросил одежду, спрятал под камень. Произнес три слова оборотничества. Все, чего мне сейчас хотелось, это не жить среди людей и не быть человеком.

Шесть лет назад поезд привез нас на крошечную станцию. Я выскочил из дверей первым, следом прыгнула Рианнон. Мать, вышедшая последней, удержала нас обоих за плечи. Отца я не видел несколько лет. Он уехал в Дублин, когда мне было около трех. В течение года он приезжал домой раз в месяц, а потом перестал, уйдя с головой в дела политики, связанные с магией и отстаиванием прав оборотней. С тех самых пор я почти перестал видеть улыбку на лице матери.

Сейчас он стоял на перроне, встречал нас, добравшись сюда на более ранней электричке. Поезд закрыл двери за нашими спинами, плавно тронулся и исчез среди зеленых холмов. А Лиадан все так же стояла, положив нам с Рианнон руки на плечи и смотрела на Мака. Отец тоже изучал нас. Наверное, он ожидал другой реакции. Готовая появиться улыбка так и не отразилась на его лице. Он нахмурился.

Я задрал голову, посмотрел на напряженное лицо матери, больно сдавившей мне плечо. На нем не было ничего, кроме упрека. Рианнон не выдержала, вырвалась, в один прыжок оказалась около отца и, заскочив ему на руки, прижалась лицом к щеке, обхватив руками его шею.

— Как выросли! Не узнать! — в голос его прорвались волнение и радость.

Лиадан, опомнившись, выпустила меня, но я не сделал к отцу ни шага.

— Привет, па, — негромко произнес я, когда он, расцеловав Рианнон, посмотрел на меня.

— Руари… — он протянул руку, но я так и не подошел, лишь опустил голову, посмотрел на него исподлобья.

— Ты потом опять уедешь? — озвучил я то, о чем мать только думала.

— Все очень сложно, Руари. Но поговорим об этом потом. Сначала в гостиницу, завезти вещи и…

Он осекся, с недоумением взглянул на Лиадан. Никакой поклажи рядом с нами не обнаружилось.

— Ты смеешься, Мак? — заговорила Лиадан. — Дети слишком быстро растут. Или ты считаешь, что правительство платит достаточно, чтобы мы смогли возить с собой чемодан?

Она прошла мимо него в простом, невзрачном сером платье, гордая, спустилась с платформы и замерла, осматриваясь. Отец взглянул на нас почти беспомощно.

— Мы покупаем вещи в секонд-хенд, па, — произнес я. — Мне нравится.

Я перелетел через все ступени, спрыгнув с перрона и приземлившись рядом с матерью.

— Все наладится, — отец подошел к нам, опустил на землю Рианнон. — Лиадан, пожалуйста…

Он обнял ее, притянул к себе. Мы почти физически ощутили ее смертельную обиду.

— Как ты мог? Как ты мог оставить семью на столько лет? — произнесла она едва слышно.

А я мстительно дернул Рианнон за густые темно-рыжие волосы. Сестра взвыла и, не оставшись в долгу, расцарапала мне щеку.

— Дети, прекратите! — Мак растащил нас за миг, но тут же выпустил меня, когда я укусил его за руку.

Отец застыл, застигнутый врасплох, зажав ладонь, с которой текла кровь. В синих глазах стал разгораться огонь, что потух там давно. Но, опередив бурю, готовую выплеснуться наружу, я мчался прочь.

— Руари! — взбешенный крик отца несся вслед, но я знал, что мать не позволит догонять меня, — Лиадан слишком хорошо знала, когда меня трогать не следовало.

Я пришел в гостиницу через час, нашлявшись по городу и изучив его улицы и окраины. Мак мрачно посмотрел на меня, жующего сэндвич.

— Я думал, у вас нет денег… Ах вот оно что? Мой сын, оказывается, еще и вор.

— Еще и?

— Ведешь себя…

— Как кто?

Он поднялся, наполняясь гневом.

— Хочешь наказать меня? — поинтересовался я. — Попробуй. Но только так, как это положено по нашим обычаям, а не так, как принято у людей.

— Ты читал Кодекс? Разве я не запретил?..

— С той стороны телефонной трубки? Ага. Я много чего прочел, па.

Но отец задавил гнев, упорно не желая говорить на больную тему.

— Мы купили тебе и Рианнон новые вещи, — сдержанно произнес он. — Думал взять вас к О’Лири. Но теперь вы останетесь в номере.

— Я-то почему⁈ — возмутилась Рианнон.

— Приглядишь за своим младшим братом.

Глаза у Рианнон стали дикими. Она посмотрела в растерянности на отца, на меня, на мать. Лиадан бросила на меня короткий взгляд. Конечно, за этот час родители так и не поговорили.

— Пойдем, Риа, покажу кое-что интересное, — произнес я. — Я пригляжу за сестрой, па…

Я вытолкал сестру из номера, замер на миг на пороге.

— И извини за руку.

Мое извинение удивило его, но я захлопнул дверь.