Кодекс Оборотня 3 - Эрик Гарднер

и протянул мне телефон и рюкзак — тот самый, который я у него оставлял месяц назад.

— Смотрю, вы серьезно подготовились к встрече.

Я достал вещи, на минуту вышел из машины, чтобы одеться, потом забрался обратно.

— Едем в госпиталь, — заметил я. — Потом, вероятно, в Дублин.

И набрал номер Патрика Хили. Через пять минут мой знакомый доктор уже обрабатывал раны Фалви в приемном покое. Сержант, пришедший в себя, сидел весь позеленевший. Его мутило от вколотых лекарств и анестезии. Хили зашивал ему раны, нет-нет да и поглядывая в мою сторону. Но я молчал.

— Спасибо, — шепотом поблагодарил Фалви, когда тот в заключение наложил на плечо повязку.

— Надеюсь, что нескоро вас увижу, — заметил доктор. — А то что-то вы зачастили.

— Уж лучше сюда, чем на тот свет, — проворчал полицейский, глянув на меня.

Но я так же молча сдернул сержанта со стула.

— Руари, осторожней! — упрекнул Патрик.

— Изо всех сил стараюсь. Спасибо, мистер Хили.

Я пихнул Фалви к выходу. Еще через пять минут мы ехали по трассе, ведущей в Дублин.

Я дремал. Сквозь сон слышал, как они тихо переговариваются. Как Фалви позвонил Джеку. Через час машина остановилась на заправке. О’Шэннон пошел покупать себе кофе. Сид вышел размять ноги. Мы с сержантом остались в машине одни. Всю дорогу он сидел, забившись в угол как можно дальше от меня.

— Руари… Ты должен сдаться, — произнес едва слышно полицейский.

— Неужели?

— Только так твоя семья останется в живых.

— Где гарантии?

— Джек обещал. И у твоего отца определенная репутация. Его до сих пор уважают в министерстве.

— А что насчет меня?

Фалви отвел взгляд.

— Когда Джек увидит это, — сержант коснулся перевязанного плеча. — Он даже разговаривать о тебе не захочет. Зря ты так.

— Да я смотрю, тут все, кроме меня, безгрешные. Как вам вообще в голову пришло вколоть ту херню, которая меня вырубила, и отдать Охотникам?

— Тогда бы ты убил людей. Это была точка невозврата, Руари, я тебе уже говорил.

— Я успел бы спасти семью.

— Мак бы не пошел с тобой, узнав, чего стоило такое спасение. Ты знаешь, что это был не выход. Что бы вы делали дальше?

Я молчал. Потом криво усмехнулся.

— Знаете, куда вы меня сейчас везете? На казнь. Меня застрелят. И устроят праздник в честь того, что покончили с последним оборотнем. Точка невозврата, да.

— И все же я постараюсь убедить Джека.

— В чем? Что я безобидный? Это не так, и он это прекрасно знает. Но если бы вы не перестали доверять мне, сержант…

— Я не…

— Сначала на горе Галтимор, потом О’Шэннон поделился с вами своей паранойей и секретами, как можно вырубить оборотня, ну и, для полноты картины, вы еще и Сида вынудили все растрепать.

— Да, картина получилась еще та.

— Если бы она была такая, какой вы ее себе представляете, вы бы тут сейчас не сидели, — прорычал я в лицо Фалви, на миг подавшись к нему. — Сколько раз я спасал вам жизнь и сколько для вас делал? Не многовато за одну бумажку о помиловании, которая вам ничего не стоила? Это к вопросу о доверии. Моем доверии к вам. Если вы еще до сих пор не поняли.

Я вышел из машины, зло хлопнув дверью. Сходил в уборную. Долго умывал лицо холодной водой, пока не заледенели руки. Потом зашел в закусочную. Жутко хотелось есть, но, когда передо мной поставили тарелку, еда не полезла мне в горло. И все же я пересилил себя, поел. За мной зашел О’Шэннон, заплатил за меня и кивнул на выход.

— Сид, — я показал бармену на заднее сиденье и уселся рядом с О’Шэнноном.

Сид устроился рядом с сержантом. Я смотрел вперед, на ночную дорогу. В душе было муторно от происходящего и говорить ни с кем не хотелось.

Ранним утром мы приехали в Дублин. О’Шэннон с сомнением поглядел на нас всех и неожиданно пригласил в свою дублинскую квартиру, расположенную в центре города. Мы поднялись на третий этаж в старом особняке. Нам открыл Брайан и с изумлением уставился на нашу компанию.

— Брайан, готовь на всех завтрак.

— Да, конечно. Руари… привет.

— Привет.

Мы прошли в гостиную. Фалви упал на диван. Лицо его все еще было жутко бледным. Он с болезненной гримасой осторожно потрогал плечо.

— Я помогу Брайану на кухне, — произнес Сид.

— Руари, не против, если я подберу тебе другую одежду? — спросил О’Шэннон. — Из этой ты явно вырос.

— Думаете, кому-то будет дело, во что я одет?

— Лишним не будет. Пойдем.

Энгус завел меня в гардеробную. Я глянул на количество костюмов, рубашек и прочего и невольно присвистнул.

— Вы тот еще пижон, Энгус.

— Руари, мне не нравится твое решение идти в Министерство, — маг искал что-то среди одежды.

— Есть варианты?

— Свою семью ты этим не спасешь. Только себя погубишь.

— Вы не понимаете…

— Понимаю, черт тебя побери! — О’Шэннон сунул мне в руки костюм и занялся поиском рубашки. — Для меня моя семья — тоже все!

— Что вы от меня хотите?

— Делать то, что мы собирались. Найти способ, как уничтожить некроманта, пока он не добрался до Хозяина и не погубил всех в Клонмеле.

— Он завел себе связи в министерстве, — заметил я.

— Они не знают, что он — некромант.

— А если знают?

О’Шэннон уставился на меня, застыв с одной из рубашек в руках.

— Он сказал, что Гильдия по-прежнему на его стороне, так может, и людям он пообещал что-то? Людей гораздо легче купить, чем магов, Энгус.

О’Шэннон озадаченно смотрел на меня.

— Тогда это конец Министерству.

— Может, и к лучшему?

— Руари, так нельзя. Мы веками жили бок о бок с людьми. Не идеально, с войнами и раздорами, но… Но некромант — это хаос и смерть. Конец всему.

— Еще не так давно вы относились к этому довольно равнодушно, — заметил я.

— История с тем, что случилось в Блэкрок, и предательство Магры заставили