Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский
Я поставил сумку на стул и первым делом проверил окно. Открывается. Во двор. Не улица — это хорошо. Но и уходить через него будет неудобно — это плохо. Потом осмотрел дверь. Щеколда простенькая, но есть. Уже плюс. Потом сел на край кровати и выдохнул.
Все. На сегодня я больше не в море, не на рейде. У меня есть четыре стены и кровать. Первым делом нужно как следует выспаться, а уже потом, думать о том, что делать дальше.
Глава 7
К Потапову Игнатова пригласили уже под вечер, когда основная суета по управлению начала сходить на нет. Длинный коридор ведущий к генеральскому кабинету, уже был почти пуст. Где-то сзади, в дальнем конце хлопнула дверь, потом прошли две женщины с папками, негромко переговариваясь о чем-то служебном, и снова стало тихо. Только из-за закрытых дверей едва доносились обрывки голосов, звонки телефонных аппаратов, да стук пишущей машинки.
Майор Владимир Михайлович Игнатов, среднего роста, широкий в плечах и массивный, с умными серыми глазами и тяжелым, как будто вырубленным из камня лицом, прошел в приемную. Несмотря на кажущуюся громоздкость, двигался он мягко и легко. В нем и сейчас чувствовался человек, который много лет работал телом не хуже, чем головой. Занятия боевым самбо Игнатов возобновил после Афгана, а война только добавила ему опыта и внутренней собранности.
— Егор Владимирович у себя? — спросил он у секретарши, печатавшей что-то на машинке.
— Да, — мило улыбнулась та подняв голову. — Он уже справлялся о вас. Сказал, чтобы вы сразу проходили к нему.
Игнатов кивнул и через тамбур вошел в кабинет, плотно прикрывая за собой дверь.
Новый кабинет у Потапова был столичный, с размахом. Широкий письменный стол, длинный стол для совещаний у окна, полированный шкаф под папки и книги, тяжелые портьеры, карта Союза на стене, рядом — несколько схем, прикрытых листами кальки. На подоконнике стояли два горшка с цветами. В воздухе держался легкий запах хороших сигарет, бумаги и дорогого импортного одеколона.
Потапов сидел за столом в белой рубашке с коротким рукавом и без кителя. Он был в очках для чтения и внимательно просматривал какие-то бумаги. При появлении Игнатова он не сразу поднял голову, словно хотел дочитать до конца, и только потом отложил листы в сторону.
— Проходи, Володя, садись, — сказал он радушно, снимая очки. — Разговор к тебе есть.
Игнатов сел напротив, привычно сохраняя спокойное выражение лица. Он уже давно знал Потапова и хорошо понимал: когда генерал говорит «разговор к тебе есть», это никогда не означает просто обмен мнениями. Либо будет очередная проверка, либо новая задача, либо и то и другое вместе.
Потапов достал из ящика стола сигареты Мальборо, вытянул одну, потом, подумав, подвинул пачку к Игнатову.
— Будешь?
— Нет, товарищ генерал.
— Ну, как знаешь.
Потапов прикурил, выпустил дым в сторону и посмотрел не на собеседника, а в окно, за которым уже начинал сгущаться летний московский вечер.
— Мы с тобой, Володя, живем в интересное время, — сказал он негромко. — Очень интересное. Еще три года назад многое казалось незыблемым. Должность, служба, порядок вещей. А теперь все вокруг зашевелилось. Кооперация, хозяйственная самостоятельность, новые деньги, новые люди, новые аппетиты. Кто-то в это время начинает дергаться, суетиться и мельтешить. А кто-то понимает, что перед ним открываются совсем другие перспективы.
Игнатов молчал. Потапов любил такие заходы издали. Это не было обычным словоблудием от нечего делать. Просто генерал зачастую не начинал важный деловой разговор сразу. Сначала закидывал удочки, наблюдая за реакцией собеседника на свои слова, и только потом, убедившись, что собеседник его правильно понимает, постепенно переходил к сути дела.
— У государства, — продолжил Потапов, — по-прежнему много возможностей. Намного больше, чем у любого из этих теневых деятелей, что сейчас полезли наверх. За нами бумаги, контроль, проверки, кадры. Мы можем очень многое. Но есть один нюанс. Любое государство, особенно большое, двигается очень тяжело и неповоротливо. У него длинные руки, но не всегда быстрые пальцы и часто возможности ускользают сквозь них. Пока решение сформируется, пока согласуется, пока спустится вниз — жизнь уже успевает сделать два шага в сторону и все меняется.
Он повернулся к Игнатову.
— А жизнь сейчас, Володя, будет делать не два шага. Она просто побежит. И те, кто не успеет встроиться в это движение, потом будет смотреть как другие едут мимо на шикарных автомобилях, сидя на разбитой обочине и жалея об упущенных возможностях.
Игнатов выдержал пытливый взгляд начальника.
— Время меняется, — сказал он спокойно. — Это видно.
— Видно, — кивнул Потапов. — Но не все умеют из этого делать выводы. Большинство продолжает жить так, будто достаточно просто исправно носить погоны, выполнять приказы и ждать, когда система сама оценит твою верность. Система, конечно, может оценить. Может даже погладить по голове. Только к тому времени рядом уже вырастут люди, которые без всяких погон будут владеть предприятиями, недвижимостью, землей и прочими активами, а люди в погонах будут обслуживать их интересы.
Игнатов не ответил. Потапов затушил сигарету, сразу не прикуривая новую.
— Скажи мне честно, Володя, — произнес он уже более прямо. — Тебя устраивает просто хорошая служба? Честно тянуть лямку, сделать карьеру, получить очередную звезду на погоны, кабинет побольше, машину с водителем? Этого тебе хватит?
Игнатов чуть подумал. Вопрос был поставлен так, что отвечать нужно было очень аккуратно. Слишком скромный ответ — будешь выглядишь серой служакой. Слишком откровенный — сам себя выдаешь с головой.
— Этого мало любому нормальному человеку, — ответил он наконец. — Просто не все готовы себе в этом признаться.
Потапов едва заметно усмехнулся.
— Вот. Уже ближе. А если я скажу тебе, что именно сейчас открываются пути, по которым, можно подняться гораздо выше чем по обычной служебной лестнице? Не по уставу выше. По сути и по реальному весу. Что ты на это скажешь?
Игнатов помолчал секунду.
— Скажу, что такие пути не открываются для всех подряд.
— Верно, — кивнул Потапов. — Они открываются для тех, кто умеет не только подчиняться, но и проявляет инициативу. Для тех, кто умеет работать шире обычной инструкции. Для тех, кому можно доверить
