Черные ножи 5 - Игорь Александрович Шенгальц

не слышал, он разрумянился и сладко спал, подложив ладошку под голову.

Они пробирались по лесам еще несколько недель, пока не встретили партизан.

Дошли.

Целые и невредимые.

Живые.

Глава 14

Выстрела все не было. Я глубоко выдохнул и открыл глаза. Кузнецов уже подошел ко мне вплотную и прошептал прямо в лицо:

— Кто ты?

— Позже объясню, — кажется, беда миновала, — а пока уходим! Живо!

Он смерил меня взглядом, словно прикидывая в уме, прислушаться или поступить по-своему. А потом громко произнес, так, чтобы караульные слышали:

— Лейтенант, так вы говорите, в столовой нас уже давно ждут? Что же сразу меня не нашли?

— Искал, капитан, все этажи обошел.

— Ну идемте же, не будем медлить! Признаться, я изрядно проголодался! — Николай встал сбоку от меня, чтобы рукоять гранаты, торчащей из кармана, не была видна караульным. Деть ее было некуда. Как он вообще добрался с ней до зала, было для меня загадкой.

Так мы и ушли, практически под руку, но как только выбрались из поля зрения охраны, Кузнецов тут же прижал меня к стене. В этом коридоре мы были одни, никто не мог помешать ему убить меня, а потом вернуться обратно и довершить начатое.

— Так кто ты? — пистолет уже был в его руке, приставлен снизу вверх к моей шее. Мгновение, и выстрел разворотит мне череп.

— Моя фамилия Буров, я по заданию центра, — да, я соврал, но лишь частично, иного выбора не было. Начни я сейчас рассказ о своих настоящих похождениях, и он просто застрелит меня. Пусть лучше посчитает за коллегу-разведчика, волею судеб оказавшегося там же, где и он. Статистически это было практически невозможно, но практически в жизни чего только не случается.

— Почему остановил меня? Был шанс ликвидировать самого Шпеера.

— Внутри в зале мой человек, он важнее рейхсминистра, он не должен пострадать, — коротко объяснил я.

— Его имя?

— Полковник фон Штауффенберг.

— И чем он так важен?

— У него особая миссия, полковник должен убить Гитлера.

В этом я врать не стал, Николаю Ивановичу можно было полностью доверять.

— Уж ты ж, неужели самого фюрера? — он изумился до невероятности, а пистолет, как по мановению волшебной палочки, исчез из его ладони.

— Есть такой план, и вы могли ему помешать. Рейхсминистр мне не нужен, можно убрать его в другом месте, но вот граф фон Штауффенберг… без него не обойтись.

Мы все еще говорили по-русски, хоть и очень тихо, но все же это было опасно. Кто угодно мог случайно услышать разговор, и тогда…

— Господин капитан, — уже громче и на немецком предложил я, — так что по-поводу обеда?

— Что? — удивился Кузнецов. — Ах, да, конечно! Почему бы и не перекусить на скорую руку.

Я вытащил у него гранату из кармана и сунул себе за пазуху.

— Заглянем по дороге в мой кабинет, я забыл там кое-что…

Мы спустились на второй этаж и дошли до моей комнаты. Гранату я попросту сунул в ящик стола и запер его на ключ. Потом верну Николаю. Чувствую, этому неугомонному человеку она еще пригодится.

В столовой разговора не получилось. Капитан Кляйнгартен и обер-лейтенант фон Ункер уже сидели там, с видимым удовольствием поглощая кашу с тушенкой. Наше появление они встретили дружными приветственными криками, и когда мы приблизились, фон Ункер поинтересовался:

— Как ваши животы, господа? Надеюсь, все уже в порядке?

— Поход в ватерклозет все исправил, — улыбнулся я в ответ. Вообще, сортирные темы у немцев были в чести, так что я и не думал увиливать от ответа: — Там, собственно, я и встретил капитана. Буквально на соседнем горшке!

— Уж не знаю, что на меня нашло, — пробурчал Зиберт, — но пердел я так, что, думал, стены рухнут!

Офицеры заржали как кони. На наш стол стали оглядываться.

— Это все редька, капитан, — пояснил Кляйнгартен, — вчера вечером переели ее, вот и результат…

Дальнейшая наша беседа перешла к обсуждению закупок для дивизий и срокам, в которые все возможно осуществить. Выходило никак не меньше недели, что казалось весьма отдаленной датой.

— Постараюсь помочь вам, господа, — подумав, предложил я. — Мы попробуем уложиться в пять дней максимум!

Нужно было как можно скорее завершить эту задачу. Пока дивизии не отправятся на фронт, не будет вызова в генштаб для отчета фон Штауффенберга, и, значит, не будет возможности совершить акцию. Я это прекрасно понимал, но уловил ли идею Кузнецов? Нужно с ним подробно переговорить с глазу на глаз, вот только как это сделать? В квартире он постоянно на виду у других офицеров, здесь же долгого разговора не выйдет — вокруг слишком много чужих ушей. Нужно найти место, где выпадет шанс прояснить все вопросы…

— А не откажутся ли господа, если я приглашу их вечером в ресторан на ужин? — идея была простая, но действенная. — На днях мне показали одно заведение, исключительно для офицеров. Там неплохо кормят! Правда, бывает, и морды бьют, но мы же этого не боимся?

— Я согласен на все, если это не местная кухня, — радостно закивал Кляйнгартен. — Признаться, от каши меня уже воротит. А тушенки в ней я вообще не обнаружил, хотя искал весьма тщательно. Что по поводу «морд», то пусть попробуют.

— Ваше приглашение, конечно, распространяется на Баума и Коше тоже? — уточнил фон Ункер, оглаживая левой рукой свои тоненькие усики.

— Разумеется, обер-лейтенант, — кивнул я. — Как же иначе?..

— Мы с радостью его принимаем, — Зиберт дружески похлопал меня по плечу.

— Тогда в шесть часов ждите меня внизу…

Думаю, в ресторане у меня получится поговорить с Николаем. Если даже не в нем самом, то всегда можно выйти на улицу, якобы проветриться. И если за нами никто не увяжется, то время для беседы у нас будет. Может, не такое продолжительное, как я бы хотел, но, по крайней мере, мы сможем объясниться по душам.

Я вернулся в свой кабинет и занялся было текущими делами, которых накопилось выше головы, как вдруг раздался стук, тут же, не ожидая ответа, дверь приоткрылась, и я увидел Анни.

— Рудольф? Можно войти?

— Разумеется… — я не знал, что ожидать от ее визита. Все последние дни она меня не то, чтобы игнорировала,