Тренировочный День 5 (СИ) - Хонихоев Виталий

— Шутишь что ли? — Лешка опускает свой фотоаппарат, удобно устраивая длинный объектив на сгибе локтя: — это ж Железная Кайзер! Я все ее размеры знаю, сколько она весит, какой у нее объем груди и какой — бедер. Ее рейтинг вдувабельности класса «А плюс»!

— Серьезно? А… у меня какой рейтинг? — осторожно спрашивает Марина: — вы и мне присвоили рейтинг вдувабельности а?

— Д-да с чего ты взяла⁈ Мы бы никогда…

— Значит присвоили… — кивает она, опуская бинокль: — а ну сознавайся, какой у меня рейтинг!

— Это же все глупости, Марин! Ты чего? Мы… ну просто шутили! — оправдывается Лешка, подняв одну руку. Вторую он поднять не может, на сгибе локтя устроился длинный черный объектив для фотоохоты, да и за ветку нужно держаться чтобы не упасть вниз.

— Тц. Значит и рейтинг у меня невысокий. — Марина прикусывает ноготь большого пальца: — это все потому, что вы всех этих знаменитостей вроде Карениной и Бергштейн видите только когда они расфуфыренные на публике появляются, а меня — каждый день! Это называется предубеждение, «нет пророка в своем отечестве» и все такое. Скотина ты. Лешка. И Петька Пить скотина и Слон.

— И Лера?

— Лера не скотина. Она умница. Просто связалась с вами, остолопами… о! Идет кто-то! — она подносит бинокль к глазам: — стучится к ним в дверь. Сейчас ей от ворот поворот дадут… и… эй! Они ее пустили!

— Это Наташа Маркова, запасная в команде Комбината. — поясняет Лешка: — серая мышка, ничем себя не проявила. Говорят, с Серегой Холодковым крутила, под лестницей в спортзале.

— И откуда ты все знаешь… о! Еще кто-то идет! А это кто?

— Не знаю. В команде таких не было, да и по фигуре не видно, что она спортсменка…

— Хм… странное что-то там творится. Продолжаем наблюдать. — Марина снова подносит бинокль к глазам.

— И как? Надеюсь, после этого ты не будешь больше на девчонок-поварешек кидаться. — говорит Лиля, подперев подбородок рукой и глядя на то, как Виктор глядит в потолок стеклянными глазами.

— Я и не кидался. — отвечает Виктор: — хотя с результатами спорить трудновато. Скажи, у тебя внутри что батарейка атомная стоит? Откуда столько энергии?

— Не знаю. — пожимает плечами девушка: — я всегда такой была. И потом, если ничего не делать, то мне скучно становится. Кстати, а ты видел какие у Вальки Федосеевой бицепсы? Ого! Какая силища… интересно каково это…

— Что?

— А не обращай внимания! — машет рукой Лиля: — лучше скажи, о чем ты думаешь?

— Да вот… про матч думаю. У нас все позиции твердо закрыты, ну насколько это возможно, вот только Салчакова меня беспокоит. Не знаешь какая кошка между ней и Синицыной пробежала? А то она с утра смурная какая-то…

— Юлька и Айгуля? Не знаю. — Лиля чешет затылок и хмурит брови, становясь комично серьезной: — но Юля никогда особой обходительностью не отличалась, она всегда все прямо говорит. На нее многие обижаются, но она ж не врет. Как есть, так и говорит. Я с ней нормально уживаюсь, но обычно она в команде только со Светкой ладит. Юлька вообще, как скажет — как отрубит. Мне она в тот раз сказала, что я — золотая рыбка и мозгов у меня ровно столько же как у рыбки. И что я даже это забуду раньше, чем на ужин пойду. А я — запомнила! Вот специально. Иногда так охота ей наподдать! — Лиля поднимает кулачок в воздух: — но она же старшая и товарищ по команде. И когда чего — не подведет, пусть и грубая. Слушай, а может мне просто грубые люди нравятся, а? Вот например Маша Волокитина тоже грубиянка, Юлька Синицына опять-таки… и ты тоже!

— Это я-то грубиян?

— Точно грубиян! Ты как Адриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого», такой же грубиян. И тебе точно так же девушка нужна чтобы ты хмуриться перестал. Если бы не моя Машка, я бы осталась рядом с тобой, родила тебя пятерых детей и сидела бы дома, ожидая когда ты с работы придешь. Хотя… как подумаю, так скука берет… — Лиля сваливается на бок, закидывает руки за голову и смотрит в потолок гостевого домика: — вот каждое утро детей в школу собирать, бутерброды им резать или яичницу готовить… а ты пробовал мою готовку?

— Пробовал. Больше не буду.

— Вооот. Не, я современная женщина, у меня карьера. Если с Машей ничего не получиться, то уйду из волейбола в большой теннис, стану турниры выигрывать, уеду в Кёник обратно… ну или в Москву.

— Погоди-ка… — Виктор переваливается на живот и смотрит на лежащую рядом Лилю: — так ты что в волейболе только из-за Маши?

— Ну… не совсем. Почти. То есть… ай, все сложно! В общем если в этом году не получится, то придумаю что-нибудь. Я вообще в Колокамск случайно попала — со Светкой вместе. Надо было куда-то деваться, а она сюда поступила на политех, ну я с ней вместе и рванула. Первое время вместе в общаге жили, а потом она меня на гормолзавод устроила, техничкой.

— Техничкой? Не дояркой?

— Не, ты чего. Дояркой квалификация нужна, а у меня никакой не было, я ж после школы сразу. Техничкой, полы мыть. Правда мыла я недолго, там сразу праздники были, мы ж в сентябре приехали, а в октябре-ноябре праздники пошли. И спортивные мероприятия. Там был конкурс по пионерболу во время субботних мероприятий, меня там и заметили. Наташа Мордвинова заметила и нашему тренеру подсказала чтобы меня в команду перевели. Так я перестала быть техничкой и стала игроком в «Красных Соколах».

— Наташа Мордвинова. Та самая что ушла в «Крылья Советов»?

— Угу. Она самая. Наташка была такая… ух! Лучшая в составе. Даже немного боязно против нее на площадку выходить. Когда она была с нами — мы вообще не проигрывали по региональным. Ты про нее слышал? — Лиля поворачивается к нему, оперевшись на локоть правой руки.

— Как не слышать. Говорят, что она и есть создательница «Железной Троицы» Синицына-Кондрашова-Бергштейн. И… — в этот момент в дверь постучали. За дверью оказалась Наташа Маркова.

— Ви… ктор Борисович! — запнулась она, увидев за спиной Виктор Лилю: — там повар просила передать что может завтра приготовить блюдо для каждого по его предпочтениям, ну типа прощальный ужин и все такое. А вы чего любите? И, раз уж Лиля тут — тоже пусть скажет.

— Да ты заходи, не стесняйся. — приглашает ее Виктор и она — заходит. Оглядывается по сторонам.

— Не мне стесняться тут нужно. — говорит Наташа, подмигнув Лиле: — не я тут голая на кровати валяюсь.

— И ничего я не голая. Я в трусах.

— Неважно. Так чего? Придумали что? Я вот шашлыки люблю, заказала себе из свиной шейки, а Валя Федосеева — рагу по-карски. — Наташа Маркова садится на кровать рядом с Лилей: — будет жалко если ничего не закажете, тогда просто каша, наверное, будет.

— Тогда я котлеты по-киевски закажу. С маслом внутри и мягким картофельным пюре, как в день когда мы сюда приехали. — говорит Лиля: — и десерт! Желе малиновое. И компот из абрикосов. Или… или мясное рагу! Нет, погодите… хочу мороженного из ананасов! И… погодите, дайте подумать…

— Ага, подумай пока. — кивает Наташа, глядя как Лиля погружается в глубокое раздумье, шевеля губами и что-то бормоча себе под нос.

— Слушай, Наташ, а ты не знаешь, что себе Айгуля заказала? — спрашивает Виктор: — и вообще что с ней случилось-то?

— Заказала она себе «птичьего молока» на десерт, она его обожает, а по поводу основного блюда ничего менять не стала. — отзывается Наташа: — а что с ней случилось… ну она с Юлей Синицыной вместе же в гостевом домике поселилась.

— И что?

— Я думала вы знаете. У нее это как его… идиосинкразия к Синицыной. Она Черной Птицы до усрачки боится, в первую игру за профи Синицына ее размазала по площадке как…

— Картофельное пюре буду! С маслом, молоком, и чтобы воздушное было… — бормочет себе под нос Лиля и Наташа — кивает.

— Вот-вот. — говорит она: — совсем как картофельное пюре. С маслом. Как раз и Алена Маслова тоже была. Но для Масловой все как с гуся вода, а Айгуля переживала. Я думала что вы специально этих двоих вместе подселили чтобы она свои страхи преодолела.