Эфирный эликсир - Владислав Викторович Порошин

— Что-то ты, Валерон, как-то странно себя сегодня ведешь.

— Совсем не понимаешь, что вокруг происходит, ха-ха! — Захохотала Дина Гордеева. — Нужно же сначала выпить за новоселье, а то удачи не будет!

— Дааа! — Дружно все закричали и мы ещё раз чокнулись.

— Кстати, это Оля, — представил я с небольшим опозданием новую девушку в компании.

— Да, знаем мы, в одном дворе живём, — улыбнулась Наташа. — У неё такой же типаж, как и у Дины, правильно? Вы теперь и её будет охранять?

— Тогда уже нужно брать и под охрану Веру Чистякову из 10-го «А», — резонно заметила Дина. — Она тоже блондинка с голубыми глазами.

— У Чистяковой папа городская шишка, — ответил Рысцов. — Она с личным водителем доезжает почти до самой школы. Пусть водила и охраняет.

— Думаю, что Вере маньяк не опасен, — согласился я. — Если он на неё случайно нападёт, то сюда введут внутренние войска и военно-воздушные силы. Не по Сеньке шапка.

— А кто-то нам обещал спеть лучшие песни из «Взломщика», — сказала Наташа, выключив магнитофон и подав мне гитару.

— «Взломщик», Кинчев, группа «Алиса», — пробормотал я, вспоминая аккорды главного хита московской рок-группы. — Песня на одном ля-миноре, подтверждающая мысль, что всё простое — гениально, исполняется впервые!

… И если долог день, то ночь коротка,

Но часы мне говорят: Нет,

И поэтому я не ношу часов, я предпочитаю свет.

Мы вместе! Мы вместе! Мы вместе! Мы вместе…

Глава 11

Не знаю как в других школах, но в нашей — День учителя отмечали не в первое воскресенье октября, а на следующий день прямо в учебном заведении. Преподаватели собирались в учительской, накрывали стол, принимали лёгкого винишка на грудь, а уроки в это время проводили в младших классах ученики старших классов. Весело ведь, когда вместо пожилой суровой тётеньки в кабинет приходит симпатичная десятиклассница и не новый материал рассказывать, а так просто поговорить о жизни. И вообще, в этот день проводили всего три урока по полчаса, а затем полчаса на сборы и в столовой, где убирались столы и оставлялись стулья, начиналась торжественная программа. Как это не парадоксально звучит — в День учителя, в школе наступал самый настоящий День самоуправления и непослушания.

— Куда с гитарой побежал? — Остановила меня в коридоре физичка Наина Файзиевна.

— На репетицию конечно, — выдохнул я. — Через два часа меня ждут пятнадцать минут позора, хотелось бы ещё чуть-чуть подышать перед «смертью».

— Ха-ха, — заулыбалась Наина. — В пятом классе проведи один урок математики. Смирнов из 10-го «А» заболел. С вашей классной я уже переговорила.

— А давайте Широкова учителем к пятиклашкам посадим, они от одного его вида годовую контрольную решат на одни пятёрки.

— Ха-ха, — захохотала физичка. — В следующий раз. Посиди с ребятами, а я со своей стороны отпущу тебя со своих уроков, если тебе куда-то понадобится. Договорились?

— Отпустите? — Задумчиво протянул я. — Умеете вы договариваться, Нина Файзиевна. В каком кабинете урок?

— За мной, на третий этаж! — Скомандовала физичка.

«Полчаса как-нибудь продержусь», — подумал я, оставшись один на один с почти тремя десятками пятиклассников, которые во все глазищи таращились на меня как на седьмое чудо света. Я посмотрел на примеры, что были написаны на доске и за одну минуту написал правильные ответы.

— Всё, урок по математике закончен, — сказал я. — Теперь переходим к уроку на развитие взаимовыручки, взаимопонимания и внимательности.

— А мы не хотим, — брякнул какой-то ученик.

— А я два поставлю в четверти. Потом заколебётесь доказывать, что я был не прав. Встали из-за парт, девочки отошли в сторону, мальчики двигаем парты к дальней от доски стене. Кто лучше двигает, тому сегодня поставлю пять в журнал.

— За что? — Опять влез этот же пятиклассник.

— За тягу к знаниям, — хмыкнул я и махнул рукой.

Тут же в кабинете математики начался визг, крик, шум и гам. Затем, когда пол был очищен от ненужных предметов, я в добровольно приказном порядке сыграл с ребятами в «Тропический дождь», когда надо стучать пальцами, далее ладонями, потом по груди, по бёдрам и, наконец, ногами. После этого, не давая детским организмам расслабиться, устроил игру на внимательность «Вороны-воробьи», когда на слово «вороны», мальчики ловили девочек, а на слово «воробьи» уже девочки вылавливали в классе мальчиков. Две простенькие разминки, которые были обязаны детишек раскрепостить и повеселить, под моим неусыпным руководством плавно перешли в тренинг по создание сплочённой команды.

Однако шум, что мы издавали, каким-то образом долетел до учительской, располагавшейся на втором этаже. И на пятнадцатой минуте урока, в класс ворвалась вместо молодой и прогрессивной Наины Файзиевной учительница математики ещё старой брежневской закалки.

— Что здесь происходит?!

— Вы меня извините, а вас не учили стучать, прежде чем войти? — Осадил я ретроградку.

— Почему такой шум?! — Взвизгнула училка.

— Между прочим, Михаил Ломоносов на учёном совете вообще подрался с немцами Шлецером и Мюллером. И даже кому-то из немцев сломал нос. Поэтому, попрошу вас покинуть кабинет. Вы мешаете детям заниматься. — Упрямо сказал я тоном, не терпящим возражений.

— Я пожалюсь директору, — пробормотала математичка, но всё же дверь в кабинет закрыла с той стороны.

— Всё, теперь ваших родоков в школу вызовут, — засмеялся тот же самый шустрый пятиклассник.

— Ну, вы же подтвердите, что мы с вами занимались? — Я посмотрел на хитрые и довольные рожицы.

— Дааа! — Дружно рявкнул весь класс.

— Тогда сейчас возьмите стулья, рассаживайтесь по кругу. Будем разучивать песню «У бегемота нету талии, он не умеет танцевать». — Я взял гитару, и уселся на стул в центре кабинета математики, чтобы исполнить старую студенческую вещицу, где в ироничной форме оправдывались старомодные телесные наказания.

А у студента скоро сессия.

А у студента скоро сессия,

А у студента скоро сессия,

А он не знает ничего.

А мы его по морде чайником,

И самоваром, и паяльником,

Потом ведром и снова чайником,

Но не добились ничего…

— Нуууу! — Обижено заныли пятиклассники, когда прозвенел звонок на перемену.

— Ху, — с облегчением выдохнул я. — Парты на место поставьте. И это, что я хотел сказать-то в заключении? Уроки, хоть иногда,