Сын Тишайшего 8 - Александр Яманов

позвал Елену, зная о её влиянии на сына. Если до него не дойдут мои слова, то жена пояснит.

— Горе, подобное вашему, иногда случается, — допив вино, наливаю себе снова, — Мой отец при жизни потерял трёх сыновей и трёх дочерей. А меня считали не жильцом, как и Ивана. Представляете себе состояние человека, который постоянно получает такие удары? Страшно представить, что творилось на душе у человека? Наверняка он корил себя, мол, это бог наслал испытания за грехи. Может, он потому и ушёл молодым, что не выдержало сердце.

При упоминании смерти ребёнка Саша с Леной напряглись, но продолжили внимательно слушать.

— При этом Алексей Михайлович, никогда не забывал о своей ответственности перед людьми и державой. Царь продолжал работать, ведя прежний образ жизни. Ибо уныние — тоже грех. Для правителя вдвойне, ибо его настроение влияет на миллионы людей, — делаю очередной глоток, для успокоения нервов, конечно, — Батюшка не только стоял службы, но выполнял положенные обязанности: принимал послов, устраивал пиры, ездил на охоту. Всё это важно для спокойствия в обществе. Если, конечно, царь сам правит вверенной ему державой.

— Отец, у каждого человека своя боль, и он переносит её по-разному. Но я не бросаю…

— Тебе слова не давали, — перебиваю сына, явно опешившего, — Теперь к сути. Хватит играть словами. Соглашусь, у каждого действительно своё горе. Однако оно потому называется личным, что не выставляется напоказ. Обычно скорбящих поддерживают близкие. Это радостью можно и нужно делиться с окружающими. Поэтому я не пойму, для чего вы двое вывалил свои страдания на потребу публики? Что за показуха?

— Я больше не намерен этого слушать, — Саша вскочил и попытался поднять жену, дёрнув её за руку.

Но Елена продолжала сидеть, и даже осторожно потянулся мужа обратно. Тот сначала не понял, оторопев в очередной раз. Указываю ему на кресло и снова наливаю себе вина. Скоро сопьюсь при такой жизни. Наконец, наследник успокоился, значит, пора продолжать.

— Это ещё не всё. Здесь возможны недостатки воспитания, тяжёлые воспоминания о гибели Володи или слишком сильные чувства к жене. Повторюсь, то дело личное. Только объясни мне, зачем вы начали изображать из себя глубоко верующих людей?

Такого удара Саша не ожидал и снова впал в оторопь. Не замечал ранее за ним такой ранимости. Правитель обязан держать любой удар. Его ведь обучали с детства. Как можно за несколько месяцев превратиться в размазню? Он бы ещё расплакался от обиды. А вот Елена держала лицо, хоть её взгляд мне совершенно не понравился. Любить меня не нужно. Но я способен отличить негодование от неприязни.

Невестка быстро опустила глаза, изобразив смирение. Тем хуже. Недоглядел ты, Федя, недоглядел. Увлёкся политикой, ещё и в Москве почти перестал бывать. Всё-таки одно дело — донесение разведки, и совсем другое, когда ты составляешь своё впечатление о человеке или событиях. А здесь такой клубок, что требуется тщательный анализ с последующим расследованием. Если кто-то думает, что я пощажу сына или тем более невестку, то сильно ошибается. Естественно, дело должно пахнуть заговором и изменой. Мысленно усмехаюсь, проводя аналогии с Петром.

— На ум приходит хорошее русское слово — обрядовер. Правда, оно не очень подходит к вашему случаю. Ведь такие люди совершают положенные действа, не понимая их сути, — смотрю, парочка сразу подобралась, — Вы всё прекрасно понимаете. Не буду обобщать, приплетая Елену. Речь о тебе, Александр. У магометан есть такое понятие — мунафик. Это определение человека, внешне показывающего себя набожным, но не является верующим. Ты такой же лицемер, обрядившийся в траурные одежды, катающийся по монастырям, изображая паломничество, прикрываясь горем.

Говорил я тихо, с нотками презрения. Сын снова среагировал излишне бурно. Сначала дёрнулся как от пощёчины, затем побледнел ещё сильнее. Только не стал спорить и пытаться уйти. Супруга снова сжала его руку, усиленно отводя взгляд. Как же я обосрался! Ещё хотел достучаться до этих двоих. Ничего, разбирательство потихоньку начнётся. А пока надо довести разговор до конца. Допиваю уже третий бокал и ставлю его на круглый столик с резными ножками.

— Ненавижу лицемерие! Настоящий правитель должен уметь лгать, изменять и убивать. Только всё это касается исключительно врагов. Обманывать и предавать своих нельзя. В том числе подданных, верящих царской семье. Изображать глубокую веру, грех, в том числе перед народом. Кстати, людям прекрасно известно, что я не религиозен. Зато меня ценят за другие достоинства, зная, что всегда могут найти защиту от произвола, в том числе попов. Тебе стоило бы, как-нибудь пообщаться с бывшими монастырскими крестьянами. Столь чудовищный гнёт не снился даже рабам, находящимся в басурманском плену. Впрочем, перед кем я распинаюсь? — уже не сдерживая презрительной улыбки, выливаю в бокал остатки вины, — Слушай мою волю. Даю вам с супружницей две недели, дабы определиться. Коли вы не можете пережить потерю дитя, постоянно горюете и нашли утешение в молитвах с паломничеством, то поступите честно. Покиньте мирскую жизнь, примите постриг и посвятите себя богу. Наследник престола не имеет права вести себя, как монах. Времена изменились, и политическая обстановка требует полного погружения в государственные дела. Я не могу рисковать, учитывая, что последний набожный русский царь отдал власть боярам, не оставил наследника, ещё и стал причиной чудовищных потрясений для России. Ты хорошо знаешь не только нашу, но и мировую историю. Таких примеров хватает. Твоё поведение ведёт к разрушению построенной мной державы. Дело не в моём тщеславии, а возможных потрясениях. Они могут оказаться похлеще Смутного времени. Что недопустимо. Значит, я объявлю имя нового наследника.

Допиваю вино, наблюдая за переменой настроения парочки. Теперь понятно, что Елена играет немалую роль в поведении сына. А я убедился в слухах о её властолюбии и лицемерии.

— Свободны! — машу рукой в сторону двери.

Более не обращая внимания на сына, пригубляю вино и погружаюсь в мысли. Касательно сравнения с мунафиком, то я не врал. Не перевариваю эту публику. Ещё в прошлой жизни меня раздражали лицемеры, изображающих намаз в общественных местах. Или бесили псевдохристиане, усиленно крестящиеся в маршрутках или автобусах, проезжающих мимо церкви. Уверен, что на этой публике клеймо негде ставить, но они изображают святость. Как-то пришлось наблюдать забавную сцену в электричке. Тётку, которая напоказ читала катехизис, вежливо попросили подвинуться. В ответ милая и вежливая девушка услышала такое, что уши свернулись в трубочку даже у меня. При этом бесноватая мадам сыпала чудовищными проклятиями.

И вот такой же лицемер завёлся