Дмитрий Данилов - Гвардеец (Оболганная эпоха)

Нет, ситуацию надо исправлять собственными силами. Вернее, почему только собственными... Эх, пан или пропал! У меня под ружьём целое капральство. Если взять дом Сердецких приступом, да так, аккуратненько, без пролития лишней крови - глядишь, и Михая освободим, и злоумышленников на чистую воду выведем.

- Ядвига, а Потоцкий и его люди где?

- Он думал застать князя Сердецкого-старшего, а тот в Москву по делам уехал, а Тадеуш на охоте вторую неделю пропадает. Никто не знает, когда обещался вернуться. Пан Потоцкий расстроился, плюнул, оставил двух хлопцев груз охранять, а сам в Польшу обратно двинулся. Злой он, - решительно добавила девушка.

- А сколько в доме всего прислуги?

- Немного осталось, почти все с князьями отбыли. Управляющий вот остался, с ним лакеев трое, сторож ещё, хлопцы пана Потоцкого. Михай в порубе сидит под замком. Кухарок и девок перечислять?

- Не надо, - улыбнулся я.

Выходит, в доме семеро мужчин, способных держать оружие. Нас вдвое больше. Подходящее соотношение для штурма.

- А кто ворота охраняет?

- Сторож Сигизмунд. Он хоть и старый, но рубака отменный.

- Этот тот, красномордый, - догадался я. - А как-нибудь можно его отвлечь, чтобы ты смогла незаметно открыть нам ворота?

- Ой, пан офицер, дядька Сигизмунд очень строгий. Его не обмануть.

- Хорошо, - кивнул я. - Не будем тебя подставлять. Ещё не известно, чем мероприятие кончится и в какую бутылочку выльется. Ты можешь рассказать, кто где находится?

- Конечно, - просияла девушка, ещё не догадываясь, в какую авантюру вовлекает себя и нас.

Мы расстались минут через двадцать. Она убежала, весело порхая, будто полевая пташка, а я отправился на полковой двор, стараясь не думать на тему: чем всё закончится и что из этого выйдет. Если в расчёты закралась маленькая и досадная ошибка, я в лучшем случае познакомлюсь с курортными местами Сибири, в худшем... в худшем, как говаривал мой армейский друг - татарин Рафаэль Хуснутдинов: 'Секир глупый башка!'

Глава 21

Вот он - момент истины. Сумею ли повести за собой людей на дело, перспективы которого столь туманны? Доверяют ли они мне, пойдут ли за мной?

Пока что мой авторитет в капральстве 'дутый', гвардейцы не видели меня в бою, если и исполняют приказы, то больше из соображений дисциплины. По большому счёту - я никто, ноль без палочки. Грустная, но всё же, правда.

Люди вокруг имеют за плечами суровую школу жизни. Это не изнеженные барчуки, к которым можно смело приравнять меня. Они воевали, а война всегда оставляет свой отпечаток на человеке. Можно вспомнить 'афганцев', тех, кто прошёл Чечню. Это не видно сразу, но потом становится ясно - они другие! Не лучше, не хуже - просто не такие как все. Тот, кто шёл в атаку, смотрел смерти в лицо, не мог остаться прежним.

Я прекрасно осознаю, что тот же Чижиков знает и умеет многое гораздо лучше меня. Он понюхал пороха ещё в крымских степях, отбиваясь от наседающих татар, рубясь в кровавой сече, едва не угодил в плен. Жаль, наш 'дядька', которому на самом деле стукнуло всего сорок, не любит распространяться на эту тему. А таких 'чижиковых' только в моём капральстве больше десяти - остальные либо совсем 'зелёные', вроде меня и Карла, либо солдаты, переведённые из гарнизонных полков Москвы и Петербурга. Ну и Михай... Он вообще случай особый.

Гренадеры выстроились в одну линию.

- Вот что, братцы, - сказал я, прохаживаясь вдоль строя, - я не имею права приказывать вам в этом случае. Решайте сами. Я возьму с собой только охотников. Думайте, гренадеры.

- А чего думать, - выступил вперёд Чижиков. - По себе знаю: ради хорошего дела можно и животом рискнуть. Глядишь, на небесах, когда дадут раскалённую кочергу лизать, зачтётся.

Гренадеры заговорили:

- Надо выручать Михая, не по христиански это, товарища в беде оставлять.

- Жаль хлопчика, молодой совсем.

- Он мне алтын должен, что я теперь без денег своих останусь опосля энтого? - с хитринкой в голосе произнёс Михаил Михайлов - гренадер, успевший обзавестись семьей и настрогать трёх детишек.

Он хлопнул себя по ляжкам и со скорбной миной добавил: - Меня ж баба моя со свету сживёт. Что же получается: заместо одного Михая двое сгинут и все Мишки. Выручайте, братцы!

Его шутка разрядила обстановку. Солдаты заулыбались.

- Не волнуйся Михайла, мы и тёзку твово спасём, и тебя самого от супружницы выручим.

- Могём и в чём другом с женой подсобить, ежели сам не справляешься.

Снова грохнул смех.

- Благодарю честное обчество, - Михайлов согнулся в шутливом поклоне.

- Так что насчёт охотников? - спросил я.

- А ничего, - спокойно ответил Чижиков. - Все пойдём, господин капрал, полным капральством выступим.

К горлу подкатил упругий комок, на глазах выступили предательские слёзы. Вроде считал себя непрошибаемым циником, а тут...

- Спасибо, - кивнул я, отворачиваясь в сторону.

Всем капральством зашли в дом, в котором была устроена полковая церковь, помолились. Даже Карл, крестился, глядя на образа православных святых.

- Кузен, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - произнёс он, подойдя поближе.

- Мне бы твоей уверенности, - глухо произнёс я.

Меня колотил нервный озноб. Понимающий 'дядька' предложил пропустить по чарке водки, но я отказался:

- Нельзя на такое с тяжёлой головой идти.

- Так рази с эдакой плепорции голова затяжелеет? - усмехнулся он. - Тут только усы окропить. Так что, господин капрал, дёрнем по славянскому обычаю?

- Не буду, и тебе не советую переувлекаться... славянин.

- Не извольте беспокоиться, господин капрал, буду трезвым аки... - он не нашёлся, чего сказать дальше и просто махнул рукой.

Стоит отметить, что водкой от него в тот день так и не пахло.

Хозяйственному Чижикову удалось договориться с извозчиками, и нам выделили три подводы под честное слово. Как ни крути, а ехать всё же веселей, чем топать на своих двоих.

Голыми руками противника не возьмёшь, стоило подумать о вооружении. Я не собирался устраивать в доме Сердецких побоища, однако, если паны занимаются серьёзными делишками, обычной потасовкой не обойтись.

Прихватить из цейхгауза фузеи не получилось бы при всём желании, партизанщина в полку не поощрялась, поэтому у гренадер при себе имелись только шпагами. Да и не хотелось привлекать к себе внимания пальбой на городских улицах.

Не доезжая имения Сердецких, мы остановились, быстро обсудили план действий.

На первом этапе предстояло перемахнуть через забор, связать сторожа, потом ворваться в дом, обезвредить управляющего, лакеев и двух людей Потоцкого, приставленных к неизвестному грузу. Эта часть операции была самой ответственной и сложной.

Я разбил гренадер на три пятёрки, под командованием Карла, Чижикова и меня. Стиснул зубы, чтобы не стучали, размял одеревеневшие после долгого сидения в возке мышцы.

Молоденькие девки, шедшие за водой к колодцу, посматривали на нас с интересом.

Вёдра пустые, машинально отметил я. Считается, что не к добру. Скверно, очень скверно... или нет? А, плевать! Ничто не вечно под Луной. Двум смертям не бывать... а ведь я однажды уже умер. Врёт, получается, поговорка: можно умереть дважды. А ведь не хочется пропадать...

- Только никого не убивать, - предупредил я. - И не увечить! Предупреждаю особо ретивых.

- Понятно, господин капрал, - закивал Чижиков. - Будем без смертоубийства. Как никак христиане.

А ведь христиане друг дружку резали за милую душу. Хоть и говорят про азиатскую жестокость, но не нам мусульман укорять. У самих руки по локоть в кровищи.

А забор у Сердецких хиленький, на Рублёвке куда выше и толще у буржуев водятся. И лакеи у тамошних 'хозяев жизни' вооружены покруче. За каждым поворотом по пулемёту. Не то, что местные мушкеты, помнившие времена Алексея Михайловича.

Зря трясусь. Со мной как никак пятнадцать здоровенных мужиков, это ж такая силища. Мы ведь не только пару челюстей, горы свернуть можем. Если захотим...

- Побежали, - тихо скомандовал я.

Момент вроде удобный, на улице свидетелей нет, а нас надёжно укрыли раскидистые лапы елей. Из дома Сердецких не рассмотришь. Даже не верится, что это исторический центр Санкт-Петербурга, глухомань глухоманью. Грибы собирать можно, не покидая 'фазенды'. Рыбку ловить из открытого окошка.

Башмаки утопали в грязи... весна, как много в этом звуке... много, много лишних звуков: плеск луж, невольный возглас поскользнувшегося Михайлова, тихий мат Чижикова. Далеко нам до спецназа, вышедшего на тропу ниндзя.

Через забор перелетели одним махом, будто некая сила подбросила вверх. Не зря отрабатывал с парнями это упражнения, пригодились тренировочки.

Кажется, Сердецкие ещё не додумались до псовой охраны, иначе собачки такой бы лай подняли - на другом конце Питера услышали. Да и порвать человека натасканной псине труда не составит. Это только в кино Шварценеггер двух доберманов голыми руками грохнул, в жизни они бы задали ему перца.