Жизнь - Анатолий Анатольевич Логинов

— Тогда так, — решил Том. — Ждем, когда они меняют магазины. Я и водитель ведем огонь на подавление, но стараемся беречь патроны. На Окте — расчет тяжелой винтовки. Один — бросаешь свою гранату в ползунов и займешься автоматчиками. А Ной следит за дорогой, чтобы к нам не подобрались сзади.

— Может быть, я займу ваше место, сэр, — попытался возразить Ной. — Следить не так опасно, как стрелять…

— Разговорчики! — прикрикнул Том.

Огонь диверсантов неожиданно усилился. Потом столь же неожиданно прекратился.

— Действуем! — крикнул Томпсон. —. Они с десантником приподнялись над стенкой канавы и открыли огонь в направлениях, показанных Одином. Одновременно Окт, встав на колено, открыл огонь по расчету винтовки и даже успел выпустить полмагазина. Но тут же упал, сраженный очередью. Один бросил гранату и заменил Окта.

Том отстрелял магазин, упал на дно канавы и быстро вставлял другой, когда Ной закричал.

— Сзади! — и открыл огонь.

«Неужели все? — подумал Том. — Обидно закончить жизнь в какой-то канаве… Лучше бы погибнуть во время дня Д…»

Магазин встал на место. Томпсон приподнялся, кряхтя, встал на колено и нажал на спуск. Автомат привычно задрожал в руке…

Театр Войны. За кулисами

Гремел войны девятый вал,

Но никого не волновал

Локальный затянувшийся конфликт

Ты много сделал для войны,

Когда смотрел со стороны,

И ей достался целый континент.

И чтоб самим не воевать,

Полмира нужно запугать —

Оружие поднимется в цене.

Алькор «Военный марш »

Генерал Джеймс Дж. Линдсей встретил Томпсона как старого друга. Что Тома совсем не удивило, так как с Джеймсом он был знаком еще с времен Вьетнама. Но тогда Линдсей был еще капитаном и командовал ротой десантников. А теперь он уже носит две звезды генерал-майора и командует дивизией. Том даже слегка позавидовал столь быстрой и прямой карьере. Ничего сверхъестественного, разумеется, в таком служебном росте генерала не было. Неплохой командир, способный сплотить и повести солдат в бой, отличный тактик и неплохой стратег, причем — чистый вояка без особых политических амбиций… конечно такого будет двигать вверх любая администрация.

— … Как себя чувствуешь? — сразу после того, как они обменялись приветствиями, спросил Джеймс, покосившись на перевязку на голове Томпсона.

— Нормально, — отмахнулся Том. — Голова немного побаливает и все… Нас, ветеранов большой войны, так просто не убьешь.

— Это хорошо, — осклабился Линдсей. — А то меня, признаюсь честно, уже морально изнасиловали. Порой мысль появляется, что надо подпустить к гарнизону какую-нибудь подходящую диверсионную группу. Чтобы они накрыли неожиданно метким огнем связистов. Тогда можно будет денек отдохнуть от этих звонков из Пентагона и Вашингтона, — рассмеялся он.

— Мне русские как-то рассказывали шутку, что у них всерьез подумывали о новой стратегии, — пошутил ответно Том. — Объявить войну и ничего не делать. Ждать, пока противник сам себя доведет до истощения запросами от командования и ответами на них.

— Отличная идея, — снова захохотал Джеймс. — Теперь я понял, почему мы не сразу перешли в наступление. Ждали, пока муджики сами себя затиранят. Ладно, пошутили и к делу, — продолжил он. — Почему ты не дождался конвоя? Всего-то полчаса и никаких приключений…

— Замучили вы уже вопросами об этом конвое, — рассердился Томпсон. — Не знал я ничего о нем. И сопровождающий промолчал. Жаль, что погиб…

— Этот второй лейтенант? — реакция Линдсей Тома озадачила. — Везучий сукин сын…Выжил, но пока без сознания. Второй раз попадает в такую ситуацию, между прочим. Первый раз на «Спартане» на мину наскочил… Не сообщаем, что выжил, по просьбе контрразведки, сам понимаешь…

— Интересно, — только и смог ответить Томпсон. Потому что новые данные прямо-таки вопили о том, что на него открыт очередной сезон охоты. Кем-то, кто уцелел во время происходивших недавно в США «несчастных случаев», докопался до причины и теперь решил избавиться от источника опасности. Не подозревая, что у Тома на такой случай еще кое-что припасено. Но все это чуть позднее, а пока у Тома встреча с одним из лучших генералов воюющей армии. Который почему-то сидит со своей дивизией в резерве. Да еще отдав одну бригаду для охраны важного, без всяких споров, но тоже тылового аэродрома.

— Но оставим расследование специалистам, — перевел разговор Томпсон. — Ты мне лучше поясни, почему твои парни скучают в тылу и лениво гоняют террористов, вместо того чтобы идти на острие копья?

— Так вот зачем ты приехал… — констатировал Линдсей. — Хочешь порыться в мешке с дерьмом. Ты уверен, что так будет лучше?

— Я уверен в одном — без достоверной информации ничего хорошего у нас не получится, — развел руками Том. — И я эту информацию получу любыми путями…

— В таком случае… — генерал на мгновение задумался. — Ты помнишь кто первым высадился на полуострове из армейцев? — дождавшись утвердительного кивка Тома, Джеймс продолжил. — Первые высадились, первыми приняли бой, отличились в битве у Ан-Наджафа. Настреляв при этом больше танков персов, чем танкисты на своих навороченных «Паттонах». Естественно, у прямоногих[22] это вызвало изжогу…

— Гей? Или сам Весси? — перебил его Томпсон.

— Заметь — это ты сказал, — открестился от догадок Джеймс. И добавил, поясняя. — Оба, скорее всего. Но прямых доказательств нет…

Том задумался. Командующий объединенными вооруженными силами коалиции на театре военных действий генерал Джон У. Весси-младший и его заместитель генерал Хью Хобарт Гей — весомые фигуры, что в армии, что в политических кругах. Ссориться с ними тяжело, особенно если учесть сегодняшний расклад сил в администрации президента. Долгое отсутствие на политической арене сказывалось на положении среди политических группировок Томпсона не самым лучшим образом. Нет у него реальных союзников, только из-за желания президента видеть его советником Томпсон и держался в администрации.

— С этими будет трудно спорить, -признался он генералу. Линдсей усмехнулся.

— Я понимаю. Отмечу только, что мои парни точно не в обиде. В тылу риска погибнуть меньше.

— Согласен, — усмехнулся в ответ Том. — Но славы меньше… и боевые не платят.

— Как говорят бойцы, мертвым деньги ни к чему. А славой мы как-нибудь сочтемся, — ответил Джеймс.

— Скверно,