Механическая пьеса для пианино истории - Анатолий Анатольевич Логинов

войне, как на войне» и не могло особо взволновать старого вояку, не дрогнувшего в период огромных потерь под Верденом в Первую мировую и твердой рукой взявшего власть после поражения армии, но сведения о применении русскими невиданного по мощности оружия сломали старого бойца. Он хорошо знал силу современного огня, однако одна бомба, уничтожившая целый район, не укладывалась в его представление. Это было нечто запредельное, нечто адское, и страна, владевшая таким оружием, могла делать в мире всё, что хочет. Именно эта беспредельная сила, не имеющая преград, приближалась сейчас к границам его милой, его родной Франции. Чтобы не говорили и не писали его противники, маршал был патриотом. Просто он считал, что Франция может сохраниться и процветать только под его руководством, двигаясь по намеченному им пути. И важнейшими принципами его политики была дружба с Германией и борьба с коммунизмом. Теперь эти принципы рухнули, теперь рухнуло дело всей его жизни, так как коммунисты попущением божьим стали всемогущи. И он, человек начинающий все документы, подобно французским королям, словами: «Мы, Филипп Петен, маршал Франции…», он, считавший себя равным Наполеону, сейчас с нетерпением ждет русского посла, чтобы узнать определенную для него кем-то в далекой варварской стране судьбу.

Прибывший в сопровождении министра иностранных дел А. Бетуара советский посол А. Ф. Богомолов был немногословен и сух. После обмена приветствиями и небольшого вводного разговора он вручил Петену меморандум правительства СССР с предложением об оказании помощи Франции в борьбе с незаконным вторжением английских империалистов и для обеспечения вывода германских войск. Петен, давно ожидавший чего-то подобного, сразу согласился.

И вот через несколько дней по всей территории Франции на военных аэродромах и посадочных площадках начали высаживаться десантники 105-й, 106-й и 11-й парашютно-десантных дивизий. Передовые отряды высаживались или посадочным способом, или на парашютах, а вслед за ними садились транспортные самолеты Ил-12, Ил-14, Ту-4Т, Ту-4Д и Ту-75, а также буксируемые ими транспортные планеры Як-14. Из них на французскую землю выползали легкие самоходные установки с длинноствольными пушками, автомобили с прицепленными к ним пушками и минометами. Для усиления огневой мощи 38-го воздушно-десантного корпуса ему придали два минометных полка, один со 160-миллиметровыми минометами, а второй — смешанный, с дивизионом 240-миллиметровых минометов. Встречающие русских немецкие и французские солдаты с изумлением рассматривали незнакомые крупнокалиберные минометы, похожие на мортиры, буксируемые автомобилями и небольшие, низкие, но маневренные самоходки. Десантники частью прямо на самоходках, частью на своих, немецких и французских автомобилях, выезжали в предписанные районы. Около Кале, занятого англичанами, высадилось два полка 11-й гвардейской воздушно-десантной дивизии — 51-й и 137-й. Они начали менять на позициях только немецкие части, оставив на фронте части 16-й французской дивизии. Кстати, командир корпуса потребовал немедленно освободить из-под домашнего ареста генерала Латра де Тассиньи, бывшего командира 16-й дивизии, отказавшегося воевать вместе с немцами против войск «Свободной Франции». Сначала Латр де Тассиньи не собирался возвращаться на должность, но после длительной беседы с генералом Г. И. Хетагуровым, закончившейся распитием нескольких бутылок шампанского, снял все свои возражения. О чем они беседовали никто никогда так и не узнал, на все вопросы журналистов и коллег генерал отвечал усмешкой и междометиями.

Первоначально англичане и солдаты бригады «Свободной Франции» не обращали внимания на перемещения на той стороне фронта. Их радовало прекращение обстрелов и возможность без помех усовершенствовать оборону, пока немцы заняты своими делами. Но неожиданно над Кале появились русские реактивные самолеты, а место немецких войск в окопах заняли русские десантники и французские пехотинцы. К тому же на позиции англичан и их союзников обрушились тонны… листовок. В них французам напоминалось об операции «Катапульта», о фактическом предательстве англичан, эвакуировавших свою армию из-под Дюнкерка, вместо того чтобы поддержать французские войска, и сообщалось о заключении договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи с СССР. В листовках, адресованных англичанам, кроме сокращенного варианта этого текста, шли рассуждения о трудностях эвакуации армии морем, и сообщалось, что СССР, заключив договор с Францией, уже освободил ее от немецкой оккупации.

Несколько дней ничего не происходило, затем командующий 38-м воздушно-десантным корпусом генерал Г. И. Хетагуров связался с генералом Леонардом Мак-Дауэллом, командовавшим британскими войсками в Кале, и в ультимативной форме потребовал в недельный срок эвакуировать войска с территории Франции. Иначе, говорилось в послании, советские и французские войска будут вынуждены силой выдворить британские войска с захваченной ими французской территории.

Англичанам пришлось эвакуировать войска из Кале. Эвакуация проходила под неусыпным контролем русских. Каждый корабль, приходивший в порт, обязательно облетали русские реактивные бомбардировщики, часть из которых несла подвешенные торпеды. После окончания эвакуации выяснилось, что в бригаде «Свободной Франции» не хватает половины личного состава.

Норвегия. Район города Нарвик

Понесшие большие потери, но окончательно не разбитые части немецких горнострелковых дивизий 2-й, 3-й и «Норд», а также 169-й пехотной дивизии поспешно окапывались в районе города Нарвик, ожидая очередного удара Северного фронта маршала Конева.

После первоначального замешательства из-за непонятных явлений, армия «Север» начала наступление и даже смогла захватить окраину Петсамо. Оказывавшие сильное сопротивление, русские изрядно уступали наступающим в численности. Но немецкие успехи были непродолжительными. Первоначально авиация русских затруднила снабжение и передвижения немецких войск, затем к ним подошли подкрепления и, используя превосходство в технике, они отбросили упорно оборонявшихся горных стрелков на исходные позиции. Позднее же положение стало резко ухудшаться. Снабжение становилось все хуже, финны вместо обещанной поддержки объявили нейтралитет, а русские становились все сильнее и сильнее. Их реактивная авиация захватила полное господство в воздухе, флот обстреливал немецкую оборону в прибрежных районах, а армия, уничтожая узлы немецкой обороны артиллерийскими обстрелами, при поддержке танков и самоходок постепенно оттесняла армию «Север» вглубь норвежской территории. Потом русские, подтянув дополнительные силы, провели наступательную операцию, захватив Киркенес и Вадсё, а остатки немецких войск вынуждены были отступить к Сейде. Попытки немецкого флота обстрелять русских пересекались противодействием той же авиации и неожиданно сильной береговой артиллерией. Оказалось у русских имелись специально разработанные сто и 130-миллиметровые подвижные береговые орудия, которые следовали за передовыми частями.

Затем русские, подтянув дополнительные силы армии и авиации, нанесли еще один страшный удар по практически не получающим снабжения немецким войскам. Прикрываясь с воздуха реактивными торпедоносцами, используя катера в извилистых, не дающих преимущества крупным кораблям фьордах, русские высаживали морские десанты в ключевых точках побережья, рассекая на части оборону немцев. Последние попытки флота противодействовать русским были прекращены после потопления эсминца Z-24 русскими управляемыми ракетами,