Блич: Целитель - Xiaochun Bai

потрескивал в воздухе, оставляя за собой дымный, голубоватый след.

«Это… я. Настоящий. Целитель и чудовище. В одном лице. И сейчас это нужно.»

На вершине груды обломков существо-Ичиго, увидев двух преобразившихся врагов, издало пронзительный, нечеловеческий вопль, в котором слышалось лишь чистое разрушение. Оно оттолкнулось от камней с чудовищной силой, оставив под ногами кратер. Его тело, вытянутое и быстрое, как молния, ринулось вперёд, нацелившись прямо на Улькиорру.

Тот даже не сдвинулся с места. Он лишь поднял руку, и в воздухе перед ним, будто из ничего, материализовалось длинное, прямое копьё из сгущённого зелёного света — Лус де ла Луна. Оно парило в воздухе, испуская тихое, угрожающее гудение. Улькиорра сделал едва заметное движение пальцем.

Копьё рвануло вперёд со скоростью, превосходящей звук. Оно пронзило пространство между ними и вонзилось в грудь летящего монстра. Раздался глухой удар, и существо-Ичиго отклонилось от траектории, рухнув на крышу и протащившись несколько метров, но почти сразу же поднялось. В его груди зияла дыра от копья, но чёрная субстанция вокруг Дыры Пустого уже смыкалась, регенерируя повреждение с пугающей скоростью. Оно даже не зарычало от боли — оно, казалось, её не чувствовало.

— Регенерация на уровне высших пустых, — холодно констатировал Улькиорра, создавая в воздухе ещё два таких же копья. — Прямые атаки недостаточны. Он похож на нас. Если он такой же как мы… Нужно найти ядро.

В этот момент существо-Ичиго, поняв, что прямой лобовой атакой не взять, изменило тактику. Оно резко отпрыгнуло в сторону, и из разинутой пасти его маски вырвался сгусток искажённой, алой энергии — не чистый серо, а что-то грязное, взрывное. Он полетел не в Улькиорру, а в сторону — туда, где Орихимэ прикрывала своим телом Исиду.

Масато среагировал раньше, чем осознал. Его ноги-лапы феникса оттолкнулись от камня, и он ринулся вперёд, пересекая пространство крыши за долю секунды. Его хлыст-цепь с свистом взметнулся в воздухе и ударил по летящему сгустку энергии не лезвием, а плоской стороной звёздочки. Раздался оглушительный хлопок, и алая энергия разлетелась во все стороны безвредными искрами, обжегшими лишь камень. Масато приземлился между монстром и двумя детьми, его цепь снова взвилась, готовый к обороне.

— Не… тронь… их, — прорычал он сквозь костяной клюв, и его голос звучал на два тона — его собственный и низкий, звериный гул. — Твой противник — это мы.

«Он слетел с катушек… Это чудище не различает, где свои, где чужие! Это ещё хуже! Он полностью потерял себя!»

Существо-Ичиго на мгновение замерло, его пустые глазницы уставились на Масато, будто впервые по-настоящему заметив его. В его изуродованной душе, возможно, что-то дрогнуло — не узнавание, а ощущение чего-то… родственного. Такого же гибридного. Такого же разорванного. Но ярость и жажда разрушения были сильнее. Оно снова открыло пасть, и на этот раз энергия стала собираться в чёрный, сжимающийся шар, испускающий тяжёлую, гравитационную волну. Серо.

Улькиорра, паривший выше на своих тёмных крыльях, нахмурился.

— Не дай ему выпустить это. Атакуем вместе.

Масато кивнул. Он чувствовал чудовищную концентрацию энергии и понимал — если этот выстрел уйдёт, он сотрёт с крыши не только их, но и половину верхних этажей Лас Ночеса, а Орихимэ с Исидой не будет и в помине.

Он взмахнул цепью. Звёздочка на конце засветилась ярко-голубым светом, и от неё по всей длине цепи побежали руны из того же пламени. Он раскрутил цепь над головой, создавая крутящийся диск из огня и костяных звеньев.

Улькиорра в это время свёл руки перед собой. Между его ладонями возникло крошечное, но невероятно плотное зелёное ядро. Он не стал копить силу — он выпустил его тонким, сфокусированным лучом того же Лус де ла Луна, но сконцентрированным до предела. Луч ударил в чёрный шар Серо в тот самый момент, когда тот готов был выстрелить.

Раздался не взрыв, а странный, подавляющий хлюп, как будто лопнул огромный пузырь из тягучей смолы. Чёрная и зелёная энергии смешались, закрутились в смертоносный вихрь и начали бессильно рассеиваться, пожирая сами себя.

В этот момент Масато атаковал. Его раскрученная цепь со свистом рассекла воздух и впилась в бок существа-Ичиго. Звёздочка впилась в белую кожу, и голубое пламя по цепи перекинулось на тело монстра, пытаясь не жечь, а… сковывать, душить его дикую энергию.

Существо взревело — на этот раз в звуке послышалась не только ярость, но и досада. Оно рванулось, пытаясь сорвать с себя цепь, но Масато держал её мертвой хваткой, упираясь когтистыми лапами в камень. Пламя феникса и костяная броня на его теле светились в такт его усилиям.

Улькиорра, воспользовавшись моментом, спикировал сверху. В каждой руке у него было по энергетическому копью. Он нанёс серию молниеносных, точных ударов — не пытаясь пробить насквозь, а атакуя суставы, точки скопления энергии, пытаясь нарушить баланс и контроль монстра над своим телом.

_____________***______________

Далеко внизу, в лабиринте коридоров и разрушенных залов Лас Ночеса, где воздух был густ от пыли, запаха озона и крови, шла своя, не менее яростная война. Капитаны Готей 13 расчищали путь, сметая отряды арранкаров.

В одном из таких залов, где стены были испещрены следами от взрывов и клинков, стояла Унохана Рецу. Её длинные чёрные волосы были как всегда собраны, белое хаори капитана безупречно, если не считать нескольких едва заметных надрезов. В руках она держала свой дзанпакто, с лезвия которого на каменный пол медленно капала тёмная кровь. Вокруг неё лежали тела поверженных врагов. Её лицо было спокойным, почти мечтательным, но в глазах горел тот самый, знакомый лишь избранным, огонь бесконечной битвы.

И вдруг она замерла. Её взгляд, только что рассеянно блуждавший по залу, резко сфокусировался. Она медленно подняла голову, словно прислушиваясь к чему-то сквозь толщу камня и стали. Её тонкие, изящные брови слегка сдвинулись.

Это было… знакомо. Очень знакомо. Поток рэяцу, идущий сверху, с самых верхов замка. В нём смешались два мощных, чуждых сигнала — холодная, хищная сила пустого и яростная, неукротимая ярость другого монстра. Но между ними, тонкой, но невероятно устойчивой нитью, плелось нечто третье.

Голубое пламя. Упорядоченное, целительное, но… искажённое. Нагруженное чем-то тёмным, костяным, хищным. И в этом искажении, в этой странной, болезненной гармонии, она узнала его.

Её губы, обычно поджатые в лёгкой, загадочной улыбке, на мгновение разомкнулись. Она прошептала одно слово, которое затерялось в грохоте далёких взрывов:

— Масато…

_____________***______________

Воздух