Настоящий американец - Аристарх Риддер

подогнал фото и кинокамеры, благодаря которым архив поиска сокровищ уже содержит более сотни великолепных фотографий и несколько часов отличной кинохроники.

Когда мы с триумфом вернемся домой, подводная одиссея команды «Алессандры» станет настоящим хитом. И по словам моего дядюшки Брайана отснятый материал представляет еще и огромный научный интерес. Столь подробные сьемки флоры и фауны Мексиканского залива еще просто не проводились.

А то что мы достигнем успеха команде стало понятно уже через день. Несколько часов назад Гарри Рутерфорд, шеф моих водолазов и аквалангистов лично наткнулся на странную скалу на морском дне примерно в двухстах ярдах от того места, где сейчас стоял наш корабль.

Гарри хоть и водолаз по своей военной профессии, но как истинный водоплавающий очень быстро освоил и акваланг последней модели, и стал использовать в погружениях только его.

То что Гарри поначалу принял за скалу оказалось медными пушками, сросшимися вместе под действием времени и окружающей среды. Это были четыре испанских пушки, судя по еле различимой гравировке, изготовленные в Гаване в начале семнадцатого века.

Дата и место совпадали со временем постройки, разыскиваемой нами испанки, именно это и послужило причиной того, что вся команда Резерфорда вместе с операторами моих подводных пылесосов начали рыть вокруг этих пушек как гончие роют носом землю в поисках следа добычи.

Следующую находку вновь нашел Гарри, в двадцати ярдах от пушек он наткнулся на непонятные камни. Отколупав один из которых и подняв его на поверхность Рутерфорд стал автором замечательной находки — когда с камней счистили то, что на них наросло, пока они лежали на дне, стало понятно, что это серебро, а точнее слипшиеся серебряные монеты, изготовленные в Новой Испании! А мексиканское серебро было частью груза Нуэстра Сеньора де Аточа!

Сегодня в небо кричала и бросала головные уборы уже вся команда, а я, улыбаясь, снисходительно посматривал на них.

Всего за час, что прошёл с момента обнаружения «камней» на борт «Алессандры» подняли порядка пятидесяти фунтов серебра.

Такой успех грех было не отметить. Даже Рутерфорд, которого я взял на работу с условием, что он обязан не пить, сегодня был освобожден от этих кабальных условий.

Звонкий хлопок и пробка вылетает из бутылки, а через мгновение зарывается в бирюзовых водах Мексиканского залива. В подставленные бокалы льется ледяной брют и эхом отзывается звук еще десяток открываемых бутылок.

Я поднял бокал и так чтобы было хорошо слышно всем собравшимся провозгласил тост:

— Господа, за вас и за успех нашего дела! Ура!

Мне вторили пара десятков луженых мужских глоток.

— Ладно, хватит пить эту кислятину. На борту есть несколько ящиков моего лучшего пива и сегодня оно в вашем распоряжении! — добавил я, чем вызвал новый приступ радости.

— Так ты все-таки знал! — услышал я Гарри. Он вцепился в мою руку и пытался найти ответ в моих глазах.

— Конечно знал, — я освободился от захвата. — На кой черт я бы в противном случае сюда поперся?

— И много мы можем найти? — в предвкушении чего-то сказочного поинтересовался он.

— Не здесь, — ответил я, — иди за мной.

Допил бутылку пива, взял еще одну и пошёл к себе в каюту. Гарри пошёл следом. Тони, стоявший неподалёку и внимательно смотревший на Рутерфорда всё время что мы с Гарри перебрасывались словами зашёл последним и тщательно закрыл дверь.

Закрыл и сел, как бы невзначай показывая поясную кобуру в которой виднелся его верный Colt Police Positive Special.

— Когда ты подписывал контракт со мной, Гарри, то должен был прочитать и пункты о неразглашении и о том, что всё найденное во время экспедиции является моей собственностью. Надеюсь, ты не забыл текст этого контракта.

— Конечно нет, Фрэнк. За кого ты меня принимаешь⁈ — возмутился бывший военный ныряльщик. — Во время этой экспедиции я работаю на тебя, как и полагается военному моряку, пусть и в отставке выполню всё, что на себя взял, — заверил н меня.

— Отлично, я рад, что мы друг друга поняли. И еще одно. С этого дня будет организован досмотр всех ныряльщиков.

— Как скажешь, босс, — оскалился Гарри.

В этот момент он по любому вспомнил, что в отличие от команды мои люди были вооружены. Да, всем членам команды, включая капитана, было запрещено брать с собой в экспедицию оружие. Обычные меры предосторожности, когда у тебя на борту почти три десятка парней, большинство из которых — ветераны армии США, имеющие боевой опыт, и вместе с тем не могущие похвастаться наличием большого счета в банке. И нет никакой гарантии, что близость больших денег кому-то из них не вскружит голову.

— Я присмотрю за ним, — пообещал мне Тони Эспозито, когда Рутерфорд оставил нас вдвоем.

— На берег желательно вернуться в полном составе, — предупредил я главу охраны.

— Не будет дурить — вернется, — кивнул мне Экспозито и тоже вышел из каюты.

Глава 17

За три дня, что прошли с первой ценной находки, со дна было поднято сто фунтов серебра и двадцать фунтов золота. Команда корабля, словно позабыв кому по контракту принадлежат эти драгметаллы, с азартной жадностью авантюристов, наткнувшихся на сокровища, подсчитывала прибыток, что осядет в их карманах. А счет уже шел на десятки тысяч долларов.

Случилось и то, чего я ожидал — попытки утаить часть найденных монет. Но охрана бдила. Правда, обыски аквалангистов и водолазов, работающих на дне, популярности парням Эспозито у команды корабля не прибавило. Начались конфликты.

— Ты мне еще в задницу залезь! — орал на сотрудника охраны Гарри Рутерфорд. — Фрэнк, что за фигня⁈ — перенес он на меня свое раздражение, раз уж я поспешил на разборки. — Отвали, я сказал! — начальник водолазной секции с яростью вырвал из рук охранника свой костюм аквалангиста. — Мистер Уилсон, если кто-то из этих уродов, — цедя каждое слово, Гарри окинул злобным взглядом людей Экспозито, — еще раз дотронется до моего снаряжения, я, клянусь Богом, лично скормлю их рыбам!

— Мистер Ротерфорд, — поддержал я официальный тон, на который перешел Гарри, — мои люди будут вести себя аккуратнее. Ведь так мистер Эспозито?

— Разумеется, сэр! — козырнул мне начальник охраны.

Гарри поиграл желваками, но так ничего более не сказав, отошел к своим парням, которые хмуро взирали на нас исподлобья.

— Гарри, я думал, мы с тобой обо всем договорились, — вечером я