Ополченцы - Алексей Дягилев

поехала по броду, который днём было хорошо видно. А вот тут мы их уже и подловили, выпустив последний снаряд, а главное попав. Точку же в немецкой атаке поставил Малыш. Он выжидал до последнего, никак не проявляя себя, а потом, предварительно уничтожив экипаж подбитого танка, обрушился на скучковавшуюся на берегу пехоту, и стрелял, пока не опустошил весь короб с пулемётной лентой. Он успел нырнуть в свой окоп с первыми разрывами снарядов. Хорошо, что из танков остались одни только «чехи», и прямых попаданий в окоп не было, но бруствер они срыли капитально, и Емельян едва выбрался, из-под засыпавшей его земли. Фёдор же, увидев, что наш танк горит, поспешил на выручку, и перетащил нас с «Гусликом» в безопасное место, причём успел вовремя, так как минут через пять, немцы снова засыпали танк своими осколочными гранатами. Я видимо угорел с непривычки, а когда глотнул свежего воздуха, срубился. Витька продержался чуть дольше, но в конце концов, и его пришлось тащить. Вот дядя Фёдор и челночил, волоча сначала одного, а потом другого, по грязи, на моей плащ-палатке.

Первым делом я спросил насчёт имеющегося в наличии оружия. Оказалось не густо. Одна винтовка и автомат на четверых, правда с короткостволом и гранатами, был даже излишек. Пять пистолетов и два десятка гранат. Оказалось, что в полубреду я приказал Витьку, забрать все «лимонки» из танка, ну а Малыш притащил все «колотушки», не используемые в этом бою. Можно было конечно пошарить в оставленных окопах, и поискать там винтовки, но вот кто там сейчас, мы не знали, да и толку от этих «берданок» я не видел. Во-первых, хэзэ, как они пристреляны, а во-вторых, надвигалась ночь, и от пистолетов, да ещё в лесу, было гораздо больше пользы. Осадки в виде дождя и мокрого снега наконец-то прекратились, правда, заметно похолодало, поэтому топаем в деревушку, чтобы погреться и немного обсушиться. Полкилометра до Павловки, мы одолели минут за пять и, увидев свет в оконце одной из ближайших хат, а главное дым из печной трубы, стучимся в дом.

— Кто там? — раздаётся из-за дверей грудной женский голос.

— Тётенька, дозвольте водички напиться, а то так есть хочется, что даже переночевать негде. — Изрекаю я тоненьким голоском, известную байку.

— Входите уже сиротки, только что-то маловато вас осталось. С утра вроде больше было? — говорит, вышедшая в сени с настольной лампой хозяйка.

— Так уж получилось. — Виновато развожу я руками.

— Ну, так и не стойте на пороге заходьте в хату, только сначала ноги хорошо вытирайте, и в дверях не толпитесь, а то всю избу выстудите. — Много времени наведение марафета у нас не заняло, мы только скинули мокрые и грязные плащ-палатки, у кого они были, а сапоги у нас и так блестели, как у кота тестикулы. По следам гусениц танка мы в этот раз не пошли, а после ходьбы по мокрой, местами покрытой снегом луговине, с некошеной, но полёгшей травой, всю грязь с сапог как корова языком слизала. Да и в деревню мы вошли, пробираясь обочиной.

— Здравствуй хозяйка, ты уж не взыщи, но промокли мы, да и продрогли.

— Ну, тогда проходите ближе к огню, грейтесь, а шинельки свои можете снять, и к печи повесить, да и сапоги тоже, хоть портянки просушите. — Хозяйка открывает заслонку, и подбрасывает в зёв русской печи ещё несколько полешек. Заслонку она так и не закрывает, поэтому скинув сапоги, идём к самому шестку, и протягиваем покрасневшие руки к устью печи.

— Ладно, давайте по двое на печь. — Видя, как нас начинает колотить крупной дрожью, командует хозяйка. Первыми залазим я, и скинувший свой комбез танкист. Я прямо в форме ложусь на полати, и через пять минут от одежды начинает валить пар, а ещё через десять, мы сами валим вниз, так как на горячих кирпичах невозможно ни сидеть, ни лежать. Дядя Фёдор, залёгший греться после нас, не продержался и десяти минут. Малыш на печку не полез, он в это время как раз «окучивал» хозяйку, ну как окучивал, просто вёл с ней непринуждённый, степенный разговор, помогая чистить картошку. Я кажется за всю совместную службу, не услышал от него столько слов, сколько он выдал «на гора», за время разговора с селянкой. Да и особой рассудительностью Малыш не страдал, выполняя все команды без нареканий и лишних суждений, больше смахивая на Иванушку-дурачка. Зато сегодня он предстал совсем другим человеком, и хоть и был молодой, но вот если его не знать, и наблюдать за ним только со спины, то судя по разговору ему можно было дать лет сорок.

Судя по всему, Емельян запал на селянку, и надо сказать было от чего. Статная, фигуристая женщина лет тридцати, как ростом, так и остальными размерами не уступающая Малышу. Особой красотой не отличалась, обычная русская баба, которая слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. Такая Нонна Мордюкова и Фрося Бурлакова в одном флаконе. Статями почти как Нонна, ну а лицом и русоволосой косой, да и голосом — Фрося. В общем, закончив помогать хозяйке, которая представилась как Мария Ивановна, Малыш накидал на лежанку шинелей, и завалился на полати. Ну, чистый Емеля, только ещё щуки не хватало, кажется он сразу заснул, как только прилёг. Пока хозяйка хлопотала на кухне, а Емеля бессовестно дрых на печи, мы обсуждали наши дальнейшие планы. Кто виноват? Что дальше делать? И где достать водки. Виноваты во всём, оказались естественно фрицы. Бутылку водки выставила на стол хозяйка. А вот что конкретно делать? Решили обсудить после ужина. Стол «просто Мария» собрала богатый, конечно смотря с чем сравнивать. Но на скорую руку и это неплохо. Кроме чугунка с варёной картошкой, тут был и хлеб, сало, яйца, всякие соленья, варенья и мёд. Объесть хозяйку я не боялся, всё равно через день, два тут будут фрицы, и простоят на реке Нара, которая в пяти километрах отсюда, вплоть до Нового года, а это два месяца, так что нечего добро, на немецкое говно переводить. Лучше уж мы червячка заморим. Распив на пятерых запотевшую поллитровку, хорошенько поели, и под травяной чай с мёдом, стали обсуждать наши дальнейшие планы кровной мести. Привлекли и хозяйку, как знавшую местные реалии, насчёт скрытых переправ через речку, да и про рельеф местности не мешало бы узнать. Действовать решили в час ночи, так что отбиваемся до полпервого. В караул вызвались