Красно-белый. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

– Хорошая идея, – хохотнул Гаврилов, – но неисполнимая. Ладно, чуть что я ушёл смотреть футбол, – буркнул он, выходя из комнаты.

Но почитать повесть Стругацких «Пикник на обочине» мне не дал визит Николай Петровича Старостина. Я всего лишь 5 минут полистал немного подзабытую книжку, как в номер вошёл наш 77-летний главный тренер, который по совместительству был и главным тренером сборной СССР.

– Сегодня созванивался с Киевом, Леонид Буряк, Олег Блохин и Сергей Балтача на сбор в Тбилиси не приедут, – сказал «дед». – Лобановский попросил ребят не трогать, так как они готовятся к матчу на Кубок УЕФА.

– Жаль, – проворчал я, встав с кровати. – Балтачу давно пора попробовать в центре обороны. Да и Буряку неплохо бы было поиграть с нашей полузащитой. Однако если мы сейчас настоим на своём, то нас потом обвинят во всех смертных грехах. Дескать, это «Спартак» не дал киевскому «Динамо» пройти, – на этих словах я взял в руки «Советский спорт», где написали об итогах жеребьёвки к Кубку УЕФА, – пройти софийский «Локомотив», который в чемпионате Болгарии ползёт на третьем месте с конца.

– С чего ты решил, что Киев не пройдёт болгар? – крякнул Старостин.

– Логика, Николай Петрович, – я постучал себя пальчиком по голове. – Игры у Киева нет, все парни еле ноги по полю волочат, потому что человеческие физические и моральные силы не бесконечны. А без физики киевское «Динамо» не играет.

– Кхе, – кашлянул «дед», – в общем, это всё лирика. Кого предлагаешь вместо них вызвать?

– Чанов и Старухин из «Шахтёра», Бубнов из московского «Динамо», – пожал я плечами. – Кипиани, Дараселия, Чивадзе из Тбилиси, Хорен Оганесян из «Арарата».

– Эти все уже давно вызваны, – от нетерпения зашипел Николай Петрович.

– Остальные из «Спартака»: Шавло, Гаврилов, Черенков, Заваров, Хидиятуллин, Пригода и я, – улыбнулся я.

– С вами и так всё ясно, – прорычал он. – Я тебя языком Пушкина и Толстого спрашиваю, кого вызывать вместо киевлян?

– Ну как кого? – я скорчил серьёзное лицо. – Морозова, Позднякова и Родионова, вон они как сегодня знатно потрепали одесский «Черноморец». И потом парни прогрессируют не по дням, а по часам. Пусть побегают со сборной. Им будет полезно.

– Значит, предлагаешь вызвать мелкотню? – крякнул «дед». – А с другой стороны - нехай, будут у меня в Тбилиси под присмотром. Что делать с вратарём, как считаешь?

– Виктор Чанов сейчас в хорошей форме, – задумчиво пробормотал я. – Лёшу Прудникова можно взять на замену, а Рината Дасаева, если он полностью здоров, можно взять на всякий пожарный случай.

– Ну, кхе, я примерно так и думал, – закивал Старостин, пожав мне руку и оставив в гостиничном номере одного.

Поэтому я вытащил из тумбочки шахматную доску и ещё раз в спокойной обстановке расставил на ней восемь белых фигу и три белые пешки. «Ферзь - это центрфорвард либо Кипиани, либо Старухин, – подумал я, выставив его вперёд. – С полузащитой всё понятно, так как наша полузащита работает как часы. Далее защита, – я расставил на последней параллели одного слона и две ладьи, – в центре Бубнов, справа Пригода, слева Чивадзе. Смогут ли они удержать мощных и атлетичных немцев? Не факт, совсем не факт. А может быть, сходить так …».

Не успел я закончить свою мысль, как в комнату опять кто-то постучал.

– Открыто, – проворчал я.

И в номер вошёл мой бывший друг Саша Калашников. Он ещё после игры хотел выяснить наши отношения, по крайней мере, мне так показалось. Но раз он сам не сделал первый шаг, то я тоже промолчал. Выслушивать причину, по которой он меня продал, мне было неприятно.

– Надо бы объясниться, – пробубнил он.

– Если надо, то давай, – криво усмехнулся я.

– В общем, в начале ноября ко мне домой приехал человек от замминистра Чурбанова и предложил перейти в их московское «Динамо», – принялся рассказывать Калашников, усевшись в кресло. – Мне пообещали обменять мою однокомнатную квартиру на «двушку», а ещё предложили талон на покупку «Жигулей». К тому же мне по закону так и так скоро служить.

– И лучше всего, чем тянуть солдатскую лямку где-нибудь в тайге, служить в Москве, проживая в хорошей квартире и катаясь на красивой машине, – зло кивнул я.

– Ну да, – буркнул он. – Однако мне поставили одно условие, что вместе со мной в «Динамо» должен перейти и ты. Якобы наша связка нападающих сейчас самая мощная в стране, а значит, мы поможем команде выиграть золото и так далее. А если этого не случится, то меня отправят на Урал два года зону охранять.

– Что ж ты раньше-то молчал? – прорычал я и, встав с кровати, принялся расхаживать взад и вперёд.

«А ведь это в какой-то мере и моя вина, – тут же подумалось мне. – Если бы не моя результативность, то Калашникова бы никто и пальцем не тронул. Поиграл бы он спокойно года три в «Спартаке», потом перешёл бы в команду рангом пониже, затем занялся бы тренерской карьерой. Изменение истории не всем приносит удачу. Например, из «Памира» в этом году должен был перейти в наш красно-белый стан Эдгар Гесс. И из-а меня этого перехода не случилось. С другой стороны, у нас сейчас команда «огонь», мы ведь чемпионат СССР выиграли в одну калитку. И на чемпионат Европы сборная, на базе нашего спартаковского клуба, теперь поедет ни как мальчики для битья».

– Я, Володь, сейчас в каком-то тёмном тупике, и я просто не понимаю, что дальше делать, – пробубнил мой одноклубник. – А в тот день, когда на тебя напали, мне сказали, что с тобой всего-навсего поговорят.

– Да-да, они забыли уточнить, что разговор будет идти с применением кулаков, – хмыкнул я. – Теперь, послушай меня, Саша, очень внимательно. 27-го декабря сего года в Афганистане убьют Хафизуллу Амина, а потом в Кабул въедут наши танки. Далее в январе 1980 года президент США Джимми Картер призовёт бойкотировать Олимпийские игры в Москве. Причём Олимпиада в Лейк-Плэсиде в феврале месяце состоится, как полагается. А после целых 60 стран откажется ехать сюда в Москву. На фоне этого скандала Чурбанов будет сидеть на попе тихо и ровно. Представь, если в какой-нибудь зарубежной газете