Трое из Иудеи - Валентин Леженда

произнёс владыка Египта, вглядываясь в бархатную тьму, окружающую военный лагерь. – Я умею прощать, я могу быть иногда весьма милосердным, ибо тоже где-то в глубине души обычный человек, несмотря на божественное происхождение.

Назир Абд аль-Хаммам благоговейно внимал высоким речам.

- Ну, что скажешь… - фараон повернулся к застывшему в отдалении сыщику. – Как, по-твоему, действительно ли сотворил чудеса этот Моисей или нет?

- В своём роде… сотворил, - был вынужден признать Абд аль-Хаммам. – Видите ли, всё что мы тут услышали… я ни в коей мере не хочу усомниться в словах этого человека… уверен он бы не стал лгать вам убоясь страшной кары. Так вот ничего чудесного во всех этих, казалось бы, удивительных событиях нет.

- Вот даже как?

- Да, и я сейчас объясню почему.

- Веришь ли ты, Назир, вообще в чудеса и всемогущих богов?

- Я верю лишь в одно божество… - сыщик смущённо опустил глаза, - в богиню правосудия Маат. Ибо именно она в момент сотворения мира создала порядок из хаоса Исфет.

- И это весьма похвально? – удовлетворённо кивнул владыка Египта.

- Так вот, об этих самых чудесах, - продолжил Абд аль-Хаммам. - Моисей, скитаясь в своих изгнаниях, прожил некоторое время на Синайском полуострове и у местных жителей наверняка научился тому, как выживать в суровых условиях пустыни, степи и горных районов. Свои познания, добытые путём личного опыта, он теперь ловко использует во время похода. Те, кого он вывел из Египта, ничего не знают о тяжёлой жизни в пустыне, потому и принимают деяния своего вожака за проявление неких сверхъестественных сил. К примеру, «манна небесная», о которой нам рассказал тот убогий человек… это ничто иное как разновидность тамариска, который в весеннюю пору, то есть как раз именно сейчас, выделяет сладковатую жидкость быстро застывающую на ветру в виде белых шариков, похожих на град. Местные жители большие любители этого лакомства.

- Ну а перепела? - напомнил с интересом слушающий фараон.

- Ещё проще. Весенней порою из дальних земель тянутся их огромные стаи. Измученные путешествием они, как правило, садятся на землю совершенно ослабев. Я слышал, что это происходит в данной местности довольно регулярно.

- Ну а чудесный источник, неужели и тут никаких чудес?

- Вынужден и здесь разочаровать тебя, о владыка, но с источником так же имеется небольшое мистическое надувательство. Этому чуду Моисей наверняка тоже научился у мадианитян. Известно, что несмотря на длительную засуху у подножия гор под хрупкой пленкой песка и извести обычно собирается дождевая вода. Достаточно разбить эту оболочку, и ты уже добрался до воды, чтобы утолить ею свою жажду. А что касается горького колодца… то и тут мне всё предельно ясно. Окрестности Мерры славятся своими горькими источниками, в их воде содержится сернокислый кальций. Если к этой воде добавить щавелевую кислоту, сернокислый кальций даёт осадок и вода теряет свою горечь. Местные жители подслащивают горькие источники при помощи веток кустарника именуемого эльвах, соки которого содержат изрядное количество щавелевой кислоты.

Честно говоря, фараон не знал что и ответить. Глубина познаний знаменитого сыщика в очередной раз произвела на владыку Египта неизгладимое впечатление. Он мог только посочувствовать хитроумному Моисею, по следу которого идёт подобный выдающийся ум.

А пляски у костров и громкие вопли продолжались всю ночь.

- Какой загадочный никогда неунывающий народ, – задумчиво произнёс фараон, стоя на высоком холме и обозревая с него укрытую утренними сумерками местность. – Опасность постоянно маячит у них за плечами, а этим хоть бы что. Пляшут себе, поют и бед никаких не знают.

- Наверное, так проще жить, - предположил Абд аль-Хаммам, ежась под порывами прохладного, остывшего за ночь ветра.

- Да, наверное, – согласился владыка Египта, разглядывая догорающие вдалеке многочисленные костры.

Глава 8 Десять Заповедей

«Если горит борода у твоего соседа - свою скорей намочи».

Древняя иудейская мудрость.

Как гласит одна мудрая древняя поговорка: песец таки подкрался незаметно. Не успели беглецы как следует проснуться, а на них уже свалилось очередное несчастье.

- Египтяне-е-е-е!!! – дико заголосил кто-то из иудеев и тут же началась паника.

Не разобрав толком что происходит, израильтяне насмерть сцепились друг с другом, используя в качестве оружия собственные зубы и руки. Предрассветные сумерки сыграли с сонными скитальцами злую шутку, ибо трудно было отличить спросонья друга от врага.

- Чего глотку дерёшь? – пробасил поднявшийся с земли Аарон. – Какие ещё нахес египтяне?

- Да вот такие, – огрызнулся скрытый сумерками дерзкий храбрец. – Сам посмотри, зенки спьяну свои продери.

Аарон посмотрел.

Сквозь предутреннюю серость браво скакали всадники числом немерено.

- Это кто угодно, но только не египтяне, – зевнул могучий Аарон, кивая подошедшему Моисею. – С добрым утречком тебя, великий пророк. Как спалось?

- Час от часу не легче, - сокрушённо покачал головой не выспавшийся Моисей, ибо ночные пляски и песни соплеменников мало способствовали глубокому спокойному сну. – Представляешь, мне всю ночь снились кошмары.

- Так тебе таки удалось заснуть?

- Да, но только под самое утро.

- А я в уши листы папируса напихал, так что выспался как следует, – и Аарон с удовольствием потянулся.

Неведомое войско медленно приближалось, а мудрые предводители даже в ус не дули. Видя такое дело, иудеи перестали драться с испугом глядя на меланхолично вглядывающегося вдаль Моисея.

- Наш никак окончательно умом тронулся, – тихо проговорил кто-то, но Моисей (и что самое удивительное Аарон) даже ухом в сторону наглеца не повели.

И впрямь чудные дела творятся.

- А где Авнер Шац? – спохватился кто-то из скитальцев. – Лежака нет и вещей его нет. Сбежал видно ночью, зараза.

- Слишком уж крепко я спал, - сокрушённо покачал головой Аарон. – Недоглядел малехо…

- Шац предложил бы сдаться, - весело донеслось из проснувшейся толпы и никогда неунывающие иудеи грянули раскатом заливистого хохота.

- Глядите-ка, а кто это там ещё скачает? – резко обернувшись, спросил Аарон.

Как оказалось со стороны холмов к застывшим в недоумении скитальцам также приближалась армия