За храбрость! - Андрей Владимирович Булычев

я не знаю, как оно бывает, когда два сыпанёшь! И чего это, ежели у меня погоны другие, значит, меня и мою лошадь забижать можно? Мы по фуражу и провианту теперяча к вашему полку приписаны. Так что и нечего нас обделять!

– Вот ведь балабол. – Блохин покачал головой. – Такому лучше самому всё дать, чем объяснять, почему не положено. Пошли-ка и мы, Тимох, тоже к этому фуражиру, он после нашего Герасима более пока связываться и спорить не будет. Вишь как тот его ловко охмурил.

Вскоре вернулась казачья сотня. У двоих станичников свешивались со спин коней связанные по рукам и ногам горцы.

– Вот, господин полковник, двоих удалось поймать, – кивнув на пленных, произнёс подъехавший к командиру нижегородцев есаул. – Отстреливались и чуть было не утекли по тайной тропе. Ладно хоть, у меня урядник со своими людьми со стороны ручья засел. Троих они постреляли, а этих вон живьём спеленали. Чего, куда их теперь?

– Генералу сам покажешь, – ответил тот. – Он совсем скоро уже подъехать сюда должен. Это вы молодцы, Мащенко, удачно их смогли взять. Ничего, сейчас разговорят, всё про мятежников их превосходительству расскажут. Караул выстави пока около них, а сами отдыхайте.

Четыре дня войско шло по горной дороге и уже на пятый приблизилось к столице Кубинского ханства. Шедшие в авангарде драгуны и казаки перекрыли все дороги, а вскоре к ним подтянулись и остальные подразделения корпуса. Выходящие на юго-восточную сторону ворота распахнулись, и к передовому пикету русских выехало с десяток всадников при знамени.

– Переговорщики пожаловали, – отметил Кравцов. – Сейчас будут тянуть время и торговаться. Если убедятся, что мы тверды в намерениях взять город штурмом, значит, сдадут его, а коли почувствуют слабину – затворятся. Тут неподалёку, к северу, воинственные джарцы и лезгины, могут и на их помощь кубинцы понадеяться.

К генералу Булгакову разрешили проехать только троим самым важным бекам, всех остальных парламентёров оставили стоять у передового пикета под наведёнными ружьями. Сергей Алексеевич был непреклонен и на уговоры подождать с принятием решения о сдаче города ответил, что с утра, если ему не вынесут ключи от крепости, заговорят русские пушки, войска пойдут на штурм и свершится то кровопролитие, которое было не так давно в Нухе. При мирном же исходе дела и сдаче, как это было в Баку, никто в городе не пострадает.

Делегация уехала в крепость, и русское войско расположилось у крепостных стен, разбив лагерь.

По широким листьям ореха, под которым устроились на ночёвку Блохин с Тимофеем, накрапывал осенний холодный дождь. Крупные капли скатывались вниз и попадали на лица и шинели драгун.

– Лучше бы уж себе оставил бурку, двоим бы под ней как раз бы укрыться хватило, а то мёрзни теперь тут, – проворчал Лёнька. – Твоя же она, свойская, а не артельная. На мне сырое уже всё до самого исподнего, дрожь никак не могу унять.

– Да ладно тебе, Лёнь, тут хоть сверху на нас не льётся, а ребята в карауле вон под самым дождём топчутся, – проговорил Гончаров и, расправив под собой попону, перевернулся на другой бок. – Спи давай, если штурму быть – силы нужны.

– Да уж скорее бы этот самый штурм, что ли, – вздохнул друг. – Лишь бы в долгой осаде тут не стоять. Вон ноябрь через неделю, самое гнилое время подходит. Все наши уже в тифлисских квартирах давно обжились, только вот одних нас по горам носит.

Выстроенные в штурмовые колонны войска замерли в ожидании сигнала. Подкатившие и выставившие напротив ворот пушки артиллеристы проверяли, не отсырели ли в передках заряды, и вовсю дымили пальниками. Развёрнутые в цепь егеря меняли на полках замков ружей пороховую затравку и перекрикивались, готовясь к бою. Генерал Булгаков заехал со свитой на возвышенность и обозревал крепость в блестящую подзорную трубу.

– Фанен-юнкеру расчехлить знамя, – скомандовал майор Кетлер, и на древке заколыхалось тяжёлое полотнище Нарвского драгунского полка. Тимофей, сидя на лошади прямо за штабс-капитаном Кравцовым, видел, как он подобрал поводья, передвинул вперёд ножны с саблей и потянул полу вальтрапа, обнажая пистолетные ольстреди.

– Ружья из бушматов! – донеслась новая команда, и Гончаров потянул на себя мушкет.

Вдруг из-за крепостных стен донёсся резкий звук горна, в него вплёлся басовитый рокот труб, и створки ворот распахнулись, выпуская из города процессию. Впереди всех, как это было в Баку, шёл высокий старец в белоснежном тюрбане и с красной подушечкой в руках. Следом за ним шли пятеро важных господ, из беков и мурз, затем двумя рядами по трое с полощущимися флагами в руках следовали крепкие воины. Дальше уже шла разношёрстная толпа.

– О как, всё-таки хватило у местных ума сдаться! – удивлённо проговорил Кравцов. – Ключи генералу от крепости вон подносят. Выходит, что не быть штурму.

– Слава тебе господи! – Кошелев, стянув каску, перекрестился. – А я уж грешным делом подумал – опять кровушку лить.

Русские войска заняли Кубу без боя, и Булгаков торжественно объявил народу, что местный властитель Ших-Али-хан навсегда устраняется от правления, а его ханство навечно присоединяется к Российской империи. Сам Ших-Али успел, однако, бежать и, скрывшись в горах, продолжал волновать население. Чтобы навести порядок в этой области, нужно было прежде всего решить с ним вопрос, и на его поиски отправился генерал-майор Лихачёв вместе с казаками и нижегородскими драгунами. Отряду же Кетлера Булгаков приказал готовиться к отбытию в Тифлис.

– Передадите их светлости графу Гудовичу лично в руки. – Он вручил запечатанный сургучом пакет майору. – Здесь подробный отчёт обо всём Прикаспийском походе этого года, вместе с листами присяги первых лиц уже бывших Дербентского, Бакинского и Кубинского ханств, а ныне провинций Российской империи. С вами также пойдёт и сотня казаков из донского полка Агеева. Надеюсь, что вы успеете добраться до Тифлиса до закрытия перевалов. Провиант для перехода в Баку получите у моего главного квартирмейстера, его обоз прибыл сюда только недавно. Ну а дальше уже на местах по письменному требованию в гарнизонах всё будете получать. С Богом, господин майор, и передайте своим драгунам благодарность за хорошую службу, а полковнику Бомбелю Александру Эдуардовичу по приезде мой привет. Мы с ним в прошлую Турецкую кампанию хорошо повоевали.

Первого ноября три с половиной десятка драгунов и сотня казаков покинула Кубу и направилась на юг по Каспийскому тракту. В Баку шли меньше недели и, отдохнув в городе два дня, пополнив запасы фуража с провиантом, девятого числа вышли в сторону Шемахи. Здесь переход по горам занял уже восемь дней. Фураж и провиант во вьюках закончился через четверо суток, у местных на