Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

борьба: не важно, против чего, но ты жив, пока борешься. Мне не место в монастыре…

Старик, услышав стук деревянных подошв в коридоре, прервал меня, приложив палец к губам.

В дверь стукнули, и после приглашения в комнату вошел невысокий молодой монах с выдающимся крючковатым носом, бросил на меня быстрый взгляд и с поклоном доложил приору:

— Отче, вода готова.

— Хорошо, ты свободен. Теперь удели внимание слуге нашего гостя. — Отец Иаков жестом руки отправил монаха. Подождал, пока шаги его затихли, и сказал мне: — Доедай, мой мальчик, и пойдем, я тебя провожу и покажу, где что.

Доедать и допивать, собственно, уже было нечего. Я когда волнуюсь, то жру как крокодил. Да и мясо оказалось очень вкусным, хотя, по-моему, немного недосоленным.

— Я уже. Благодарю вас, падре. Мне надо взять запасную одежду.

Старик несколько удивленно посмотрел на меня, но провел в конюшню. Там около похрупывающих овсом расседланных коней сидел Тук и с поражающей скоростью наворачивал ложкой в большой миске.

Увидев меня, он подскочил.

— Ваша милость, я расседлал и обтер коней. Братья любезно выделили нам отборного овса…

Я одобрительно кивнул ему, взял чистое белье и последний чистый набор одежды из сумок, подумал и забрал с собой грязное белье. Невелика шишка, постираю и сам… главное, чтобы никто не подсмотрел, как я это делаю, — явно самозванцем посчитают, да еще и придурковатым.

Помещение, где мылись монахи, немного удивило. Баней оно, конечно, не было, но какие-то сходные черты наблюдались.

Несколько деревянных лоханей, каменные лавки вдоль стен и даже шкафчики без дверей с гвоздиками для одежды. Пол выложен каменной плиткой, есть сток воды. И главное, в помещении чисто…

Вот как после увиденного не плюнуть в рожу современным историкам, расписывающим поголовную нечистоплотность в Средневековье? Одно им счастье, что они в будущем, а я в прошлом.

Для меня приготовили большущий железный котел горячей воды и медный, поменьше, с холодной. Несколько грубых льняных простыней, плошку с густой, комковатой, едко пахнущей субстанцией неопределенного цвета и большой глиняный кувшин с жидкостью, пахнущей ромашкой. М-да, похоже, аналоги мыла и шампуня. Полный банный парадиз… в средневековом варианте, конечно. Да и ладно. На безрыбье… сами знаете, какую позицию примешь. Ничего. Выживу — будет средневековым неряхам революция в банном деле. Еще какая…

Вымылся до скрипа; субстанция, заменяющая мыло, мылилась плоховато, но отмывала, а вот аналог шампуня привел мои волосы в невообразимо пушистое состояние, куда там разным «Нифеям» и «Проктурам-Гемубелям» вместе взятым.

С бельишком повозился, конечно, подольше. Объемы несоизмеримо больше, чем у современного. Камиза вообще на сарафан в сборках похожа. Но справился. Одеваться в свою одежду не стал, не быстрое это дело, а накинул приготовленную мне сутану и влез в сандалии с деревянной подошвой. Тоже, к счастью, чистые.

Вот так… Теперь патлы остричь, тонзуру на макушке выбрить, и чем не бенедиктинец? Хотя нет. Категорично нет. Хрен вам, а не монастырь.

Никогда и ни за что… Не мое это. Даже в иезуиты, хотя они по своей деятельности моей натуре и поближе будут. Старик совсем, наверное, из ума выжил, такое мне предлагать. Хотя он предлагает искренне… Искренне заблуждаясь.

Не я стану контом д’Арманьяком, так им станет мой еще не родившийся братик. Вот что-то хочется верить, что мачеха носит мальчика. Уж он-то имеет все права. На худой конец дядюшку Шарля вызволю из Бастилии. А сам? Сам при них… Посмотрим. Вариантов море… Мое инцестное происхождение доказать документально надо. Я с матушкой еще не беседовал. Могла она теоретически согрешить? Могла… Да масса вариантов. Главное — загнать Паука куда подальше…

Нет! Никаких монастырей. Хрен вам всем.

Я еще средневековых девок не пробовал…

Всего четырех людишек извел…

Только в одном поединке поучаствовал…

Ни одной графини я еще не совратил, тем более — герцогини…

Вот так! Настроение если особо не поднялось, то сам я точно наполнился бодрой уверенностью.

Ну все, Паучок, кто не спрятался — я не виноват…

От избытка чувств смахнул эспадой пучок сушеной мяты, висевший на притолоке, и отнес белье Туку с приказанием высушить до утра или готовиться к взбучке.

Теперь можно опять с приором дискутировать.

Старик так и находился в моей комнате, на столе разместились новый кувшин с сидром и деревянная плошка с фруктами.

— Жан, у меня такое странное впечатление, что тебя подменили, — встретил меня проницательный бенедиктинец фразой, заставившей насторожиться.

— Почему, падре? — По спине прошел холодок…

Неужели все-таки прокололся?

— Не знаю… — Лицо старика выражало легкую растерянность. — Ты мне кажешься другим… Лучше, что ли. Или просто повзрослел?

— Потеряв отца, падре, сразу взрослеешь… — выдохнул я облегченно.

Пронесло…

— Ну да. — Старик согласно кивнул. — Испытания тебе выпали не из легких. Ничего, мальчик мой, все скоро закончится. Я смогу выхлопотать тебе сан в Италии… или даже при Ватикане. А пока переждешь время в монастыре.

— Падре… — я налил полную кружку сидра и ухватил прошлогоднюю грушу в плошке, — неужели вы меня так плохо знаете? Как вы могли подумать, что я соглашусь?

— Жан, это не шутки. Луи — очень мстительный человек, он не успокоится, пока не изведет последних людей из рода Арманьяк. Ты уже знаешь, что твой дядя Шарль в темнице, а де Немюра преследуют по пятам, и я уверен — скоро схватят и казнят. Жан, я не отговариваю тебя от мести. Но месть — это такое блюдо, которое подают холодным. Надо выиграть время.

— Я все это знаю. Есть один очень существенный момент. Они уже в руках Луи, а я еще нет.

— Это дело времени, мальчик мой. Тебя ищут, ищут целенаправленно, как ты этого не понимаешь? — Приор досадливо отодвинул от себя кружку с сидром.

— Падре… — мне почему-то стало жалко старика, — я