Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

длинные линии. Рассыпанные казачьи сотни скатились с холмов, а на вершинах показалась преследующая их турецкая конница.

– Отряд, стой! – выкрикнул, придерживая коня, Салов. – Пропускаем казаков! Первая шеренга, к стрельбе готовьсь! Огонь только по моей команде залпом!

Прямо на Тимофея неслись два бородатых всадника. Один чуть замедлился и свернул левее, второй, напротив, ускорился и принял вправо. Оба они пронеслись буквально впритирку, обдав пылью и жаром от разгорячённых скачкой коней.

– Стой, тихо-тихо, Янтарь. – Прапорщик огладил голову жеребцу. – Смирно стой! – Впереди, в трёх сотнях шагов, с вершины холмов скатывалась огромная масса неприятельской конницы. – Ну же, можно ведь стрелять, – произнёс Тимофей, ловя мушку в прорезь целика. Такая цель крупная!

– Огонь! – долетела команда, и его палец выжал спусковой крючок. Не успело ещё рассеяться облачко дыма, а он уже скусывал кончик нового патрона.

Пороховая затравка на полке. Полку закрыть. Приклад мушкета резко вниз до упора в сапог. В дуло засыпан основной заряд, вслед за ним примята шомполом и завёрнутая в бумагу пуля. Шомпол на место. Заряжено!

– А-а-а-а-а! – с визгом и криками неслись к линиям конных застрельщиков сипахи. Сто пятьдесят шагов до них, нет, ещё ближе! Вот-вот налетят они на тонкие русские шеренги, сомнут их и посекут!

– Огонь!

– Бам! – Вспышка пламени, грохот выстрела, удар приклада в плечо – всё сжалось по времени в одну секунду.

– Аппель! Аппель! Аппель! – выдувал медь полковой трубач.

– Взвод, отходим! – рявкнул Тимофей. – Быстрее, братцы!

Бросив дуло мушкета в петлю бушмата, он резко развернул коня и дал шенкелей.

– А-а-а-а! – с рёвом неслась сзади турецкая конница.

– Ну же, ну! Быстрее! – пригнувшись к холке, настёгивал Янтаря прапорщик.

Менее полусотни саженей уже было до преследователей. Шаг за шагом отдохнувшие кони фланкёров, наконец, начали выигрывать соревнование в скорости, спеша к основным силам полка. А вот и они, эскадроны, выстроенные в шеренги, шедшие лёгкой рысью навстречу. В руках у драгунов сверкают клинки. Офицеры и унтеры равняют линии. Штандарты полощутся на ветру.

– Аллюр! Аллюр! – долетели крики командиров. Атакующие линии заметно ускорились, и в промежутки с ходу проскочила сотня фланкёров.

– Отряд, стой! – подал команду Салов. – Разворот! Сомкнуть строй!

– Взвод, в линию! – крикнул, вытянув вверх и влево руку, Гончаров. – Заполнить строй!

– Драгуны, палаши наголо! – подал новую команду подполковник. – К атаке! Аллюр в галоп! Вперёд марш!

– Взвод, атака! – продублировал Тимофей, вырывая из ножен саблю.

Турки, увлечённые преследованием откатывающихся фланкёров, не успели вовремя перестроиться и оказались перед вытянутыми по фронту шеренгами русской кавалерии. Эти ровные линии, сверкая клинками, с ходу врубились в конную массу и начали её теснить. А сзади подскочили перестроившиеся фланкёры и казачьи сотни. Звон стали, выстрелы, стоны, крики и ржание коней – всё слилось воедино. Перед Тимофеем мелькали клинки, спины драгунов и щетина плюмажей на их касках. Каким-то чудом, прорвавшись через шеренги атакующих, вскочил турецкий всадник, глаза расширены, рот раскрыт в крике, в руке сабля. Очепов, встречая удар его клинка, подставил свой, а проскакивающий слева Казаков рубанул турка по голове. Лошадь драгуна перед Тимофеем встала на дыбы и навалилась на соседнюю. Он машинально, как это делал десятки раз на учениях, подстегнул Янтаря и, ускорившись, заполнил брешь в передней шеренге. «На!» – прапорщик с хриплым выдохом рубанул осадившего коня сипаха. Клинок достал врага самым остриём, вспоров руку, тот завизжал и шарахнулся вбок. Мелькнул палаш соседа, высокого драгуна, и срубленный сипах свалился под ноги коней. Ещё один турок занёс саблю над головой, пытаясь хлестнуть. Встречный удар! Ещё один и ещё отбивающий вражеский клинок! Сабля турка соскользнула вниз в глубоком проносе, и, опередив его на какие-то доли секунды, Тимофей хлестнул боковым по открытому плечу. Клинок выпал из рук сипаха, и он добил его, рассекая грудь. Резкий рывок вперёд – и Янтарь вынес его на ещё одного турка. Тот, глядя с ужасом на русского, уже разворачивал своего коня. Приподнявшись на стременах, Тимофей сверху, с хриплым выдохом, с оттяжкой, рубанул по спине.

Сипахи не выдержали встречного, фронтального удара Стародубовского полка и начали откатываться в сторону холмов, а русские драгуны, преследуя их, всё продолжали и продолжали рубить. Все шеренги были давно уже сломаны, и неприятеля гнали, рассыпавшись по полю. Вот и вершина холма, Янтарь, тяжело дыша, выскочил на неё, обходя слева лошадь турка. Хлёст сбоку саблей – и всадник валится со своего коня на серую землю.

– Стой! Перестрелка! – трубил привычные слуху каждого кавалериста сигналы штаб-трубач. Драгуны осаживали коней и, выхватив из бушматов ружья, палили вслед туркам, а те неслись в сторону открывшейся взорам крепости.

Тимофей вытащил мушкет и занялся перезарядкой.

– Готово! – Он взвёл его курок.

– Стой! Прекратить стрельбу! – донеслись крики эскадронных командиров. Действительно, достойных целей перед драгунами уже не было, скатившиеся с холмов сипахи, настёгивая своих коней, неслись в сторону валов и предкрепостных ретраншементов, а с них бухали пушки.

– Пугают! – Очепов, подъехав ближе, кивнул в сторону крепости. – А толку? Досюда и ядром не докинут.

– Не по нам они это, Фролка, – приставив к глазам ладонь, произнёс Чанов. – Казаков орудийщики стращают. Видишь, те, как осы, позади отходящих турок вьются и жалят.

– Командирам отделений осмотреться, доложиться по людям! – крикнул Тимофей, оглядывая взвод.

– Первое отделение, все целы, вашбродь! – откликнулся Чанов.

– Второе отделение, один раненый, драгун Сергеев! – долетело от Лихачёва. – Плечо ему просекло, ваше благородие, к коноводам отъехал.

– Третье отделение, одного не вижу, вашбродь, драгуна Носова, – донёсся доклад от Блохина. – Ребята, кто Носова видел, что с ним?

– Да вон же он, вон скачет! Живой! Заблудился, что ли, Егорка?! – послышались крики товарищей. – Сюда, сюда скачи! Быстрее сюда, дурень!

– Ваше благородие, драгун Носов! – сказал, осадив коня рядом с прапорщиком, самый молодой во взводе драгун. – Конь близкого выстрела испужался и вбок шарахнулся. Пока его выправил, вокруг все из других эскадронов уже стоят.

– Внимательней в следующий раз будь, – нахмурившись, произнёс Гончаров. – Первый бой сегодня?

– Так точно, ваше благородие, первый, – подтвердил тот, кивнув головой. – Виноват, более не повторится.

– Ладно, главное – сам цел, – проворчал Тимофей. – Старших товарищей держись, молодых по неопытности чаще всего срубают. Занимай место в строю!

– По-олк, отступление в две линии! Фланкёры прикрывают! – долетела издали команда.

– Фланкёры на месте! Всем перезарядиться! – гаркнул, выезжая перед шеренгами, подполковник Салов, а в воздухе в это время поплыл трубный сигнал. Эскадроны разобрались в две вытянутые линии и, развернувшись, порысили на север.

– Хорошо турок порубили, – оглядывая подножие холма, произнёс удовлетворённо Чанов. – Небось, сотни три здесь осталось лежать.

– Да ты чего, больше, Ваня! – забивая молоточком штуцерную пулю в ствол, не согласился с ним