Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

и защищать земли наших предков — долг каждого правоверного. Я соберу лучших джигитов и нанесу такой удар по неверным, что они пожалеют о том дне, когда пришли сюда.

Кутугай поднялся, подошёл к Маметкулу и положил руки ему на плечи. Со стороны это выглядело как благословение старшего, но те, кто стоял близко, видели, как напряглись пальцы старика, словно он хотел вцепиться в плечи соперника.

— Очень хорошо, очень хорошо, — повторял Кутугай, его улыбка стала ещё шире. — Хан и всё ханство будут молиться за твою победу, достойный Маметкул. Ты получишь всё необходимое — воинов, коней, припасы. И когда ты вернёшься с победой, слава твоя будет греметь от Иртыша до Волги!

В словах старого мурзы звучала фальшь, но Маметкул лишь кивнул. Остальные мурзы начали шумно выражать одобрение, хотя все прекрасно понимали, какая игра разворачивается у них на глазах.

Маметкул обвёл взглядом предлагающих помощь мурз, его губы тронула лёгкая улыбка. Он понимал, что большинство просто старается показать свою лояльность перед лицом неизбежного продолжения конфликта между ним и Кутугаем — причем лояльность и перед ним, и перед Кутугаем.

— Благодарю вас, достойные, — произнёс он.

Кутугай вернулся на своё место рядом с ханом Канаем. Мальчик смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, не до конца понимая все тонкости политической игры, разворачивающейся перед ним.

— Хан Канай, — обратился Кутугай к мальчику достаточно громко, чтобы все слышали. — Скажи своё слово. Благослови поход достойного Маметкула против неверных.

Канай облизнул губы, взгляд его метнулся от Кутугая к Маметкулу и обратно. Затем он произнёс заученные слова:

— Именем Аллаха и властью, данной мне предками, я благословляю этот поход. Пусть сабли наших воинов будут остры, а сердца бесстрашны. Пусть Маметкул, сын моего великого предшественника, принесёт нам победу.

В юрте снова зашумели, мурзы начали обсуждать детали предстоящего похода. Маметкул почти не отвечал на вопросы о том, как он собрался захватывать острог.

Кутугай сидел молча, поглаживая свою седую бороду. Маметкул с виду сам шёл в ловушку, и это казалось очень подозрительно.

* * *

— Максим, надо что-то придумать для защиты Тобольска, — сказал Ермак, когда мы вернулись в город.

— Что? — спросил я.

— Не знаю, — ответил атаман. — Не знаю. Пушки у нас есть, порох — тоже… но этого может оказаться мало. Много людей на защиту острога отправить не можем — кто знает, не будет ли нападения сразу еще и на Кашлык. И к тому же… надо будет ударить в спину по отряду Маметкула. Разгромить его полностью. Иначе они уйдут, видя, что не получается. Кутугай свою выгоду получит — сын Кучума опозорится перед татарами, не сможет взять даже маленький острог, но уцелевшие в бою вернутся потом и снова нападут. И Кутугай станет даже сильнее, избавив татар от влияния сына Кучума! Поэтому напавших на Тобольск надо полностью добить. Получается, в остроге — сто человек… отправить для скрытного удара по Маметкулу надо не меньше двухсот… и в Кашлыке надо оставить сотню — но такой город сотни совсем мало! Везде огромный риск!

— Ты прав, атаман, — произнес я. — Буду думать.

— Давай, — Ермак похлопал меня по плечу.

Глава 2

…Туман клубился над лугами, когда Маметкул с несколькими всадниками остановился на большой лесной поляне. Алексей уже ждал их. Мурза спешился и неторопливо подошел к нему, разглядывая его приготовления.

— Вот смотри, высокородный мурза, — Алексей поклонился и осторожно снял кожаное покрывало с одного из стоящих на земле горшков, обнажая серовато-желтую смесь, похожую на густую кашу. — Тут много всего. Но главное — еловая и сосновая смола. Они делают дым густым, как кислое молоко. А мелкие березовые опилки замедляют горение, чтобы дым шел долго, не вспыхивая разом.

Маметкул наклонился, принюхиваясь к смеси. Запах был резкий, но не едкий. Алексей тем временем достал из кожаной сумы несколько холщовых мешочков размером с кулак, туго набитых и перевязанных просмоленной бечевой.

— В каждом мешочке — то же, что и в горшке, — продолжал объяснять Алексей, поворачивая один из снарядов в руках. — Когда фитиль подожжешь, он немного погорит, а потом огонь доберется до того, что внутри. Дальше дым пойдет — густой, белый, стелющийся по земле, как туман речной. Ветер его, конечно, сносить будет, но не сильно и не сразу.

— Покажи, как действует твоя хитрость, — нетерпеливо перебил его Маметкул.

Алексей кивнул и вынес три мешочка на открытое место меж березами. Расставил их треугольником, шагов по десять друг от друга. Достал из-за пояса огниво, высек искру на трут, раздул тлеющий уголек. От него поджег длинную лучину и быстро обошел все три снаряда, подпаливая торчащие из них фитили. Черные змейки зашипели, источая едва заметные струйки дыма. Алексей отошел к Маметкулу.

Скоро из первого мешочка вдруг повалил густой белый дым. Не взрывом, не вспышкой, а плавно, как пар из котла. Следом задымили второй и третий снаряды. За несколько мгновений вся поляна скрылась в плотной белой пелене. Дым стлался низко, цепляясь за траву, медленно расползаясь во все стороны. Дальше нескольких шагов ничего увидеть стало нельзя.

— В дыму можно стоять — сказал Алексей и направился ближе к дымящимся снарядам.

Маметкул вслед за ним осторожно шагнул в белое облако. К его удивлению, дым не слишком щипал глаза, не вызывал кашля. Запах терпкий, смолистый, но вполне переносимый. Дышать можно почти свободно, только не видно ничего рядом с собой.

— Видишь? — голос Алексея звучал совсем рядом, хотя самого мастера было почти не разглядеть. — Глаза не слезятся, нос не жжет. Твои воины смогут под таким прикрытием подойти к самым стенам острога. Хоть пушки у казаков, хоть пищали — не увидят они ничего в этом тумане. Можно невидимым подобраться к частоколу с лестницей да крючьями.

Дымовая завеса держалась долго, потом начала редеть, разносимая легким ветерком. Когда воздух окончательно очистился, на траве остались только три обгоревших тряпичных комка.

— Хорошо! Очень хорошо! — Маметкул довольно кивал, потирая руки. — Сколько таких снарядов ты можешь изготовить?

— За три дня — сотню, если помощники будут, — прикинул Алексей.

— Делай полторы сотни. Нет, больше! Люди придут, сколько надо, — распорядился мурза и повернулся к своим сопровождающим. — Али, Юсуф! Приведите людей, и побольше. Что Алексей скажет — то пусть и делают.

Воины поклонились. Алексей тоже поклонился, но потом замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Что? — заметил его колебания Маметкул.

— Высокородный мурза, — начал Алексей осторожно, — можно мне будет рассказать о своем изобретении Кутугаю? Он ведь тоже готовит воинов к походу, ему бы пригодились такие снаряды…