Противотанкист. Книга 2 - Алексей Дягилев

микстуру, крякнув и занюхав рукавом, он отдаёт мне посуду. Увидев сиё действие и втянув носом воздух, Рабинович заохал, хватаясь за бок. Демонстративно закрываю ёмкость, и убираю её в мешок, со словами — симулянтам не дают, они сами достают — прохожу по позициям, проверяя оставшихся бойцов. В результате уносим к обозу раненого Филина и одного из повозочных. Второго хороним здесь же на высоте, прямо в его же стрелковой ячейке. Жалко, что фамилию красноармейца никто не вспомнил, удалось только выяснить имя — Олег, — парень был хоть и из нашего батальона, но по службе Николай с ним не пересекался, поэтому и в памяти ничего не сохранилось. Немецкая колотушка рванула прямо в окопе, скорее всего боец во время неудавшегося броска был ранен или убит, или граната прилетела со стороны противника, а солдат растерялся и не успел ничего сделать. Смертного медальона при нём так и не нашли, в комсомоле он видимо тоже не состоял, поэтому установить личность не удалось. В связи с этим, на листке вырванном из трофейного блокнота, так и пишу: Олег Неизвестный, а далее всё, начиная с номера дивизии, и заканчивая номером стрелковой роты. Записку вкладываю в гильзу от винтовочного патрона, а саму гильзу засовываю в стеклянную флягу из-под воды, и закрыв крышкой, ложу рядом с убитым бойцом. Вещмешок с личными вещами, забрав только продукты и боеприпасы, закапываем тут же. Насчёт этого красноармейца, надо потом обязательно поговорить со старшиной стрелковой роты, уж своего-то бойца, он точно должен знать, пусть официально внесут в списки погибших, а не пропавших без вести. Для родных хоть какая-то определённость, да и помощь от государства.

Оба свободных окопа, принеся снизу патроны и гранаты, занимают Михалыч и его команда, состоящая из одного человека, так что перераспределив огневые средства, готовимся к бою, набивая пулемётные ленты и снаряжая магазины патронами. Малышу же помогаем зарядить ящик с немецкими колотушками, вкручивая запалы и надевая на них оборонительные рубашки. Теперь он у нас вместо миномёта, так как может зашвыривать гранаты, как с правой, так и с левой руки, раза в два дальше любого из нас. Из миномётов и пулемётов, немцы нас пока не обстреливали, не из гуманизма, конечно, а потому что их раненые валялись в непосредственной близости от нашего кургана и орали. Мы их тоже не трогали, но и санитаров отгоняли выстрелами из карабинов. Прятаться теперь нам было не с руки, так что «люстры» мы подвешивали с завидной регулярностью. Ситуация опять таки складывалась патовая, справа от нас было сто метров свободного пространства а потом река, слева хоть и был лес и такая же сотня метров, но практически сразу от высотки шли кочки а потом начиналось болото, и глубина там была уже довольно приличной. А в шестистах метрах в нашем тылу, проходил глубокий здоровенный овраг, по дну которого протекала лесная речушка, вот до этого вот оврага, и тянулось обширное, прикрывающее нас болото, с небольшими островками, на которых росли чахлые деревья. Своим огнём, мы контролировали сектор в 180 градусов, так что для немцев, на своей высоте мы как кость в горле. Наличными силами выбить нас они уже не могли, потому что если в самом начале первого боя, у них была усиленная рота, то на высоту уже наступало гораздо меньше «зольдатен», ну а так как пара десятков тел лежит теперь у подножия холма, то как минимум взвод мы уконтрапупили. Нас хоть и осталось восемь человек, но огневые средства у нас те же самые, а то, что к миномёту кончились боеприпасы, так фрицы же об этом не знают, и видимо ждут подкреплений. Хотя стрельба в нашем тылу стихла, и ломиться вперёд гансам нет уже никакого смысла. Точно, а я-то думал, чего это не хватает? Оказалось звуков ночного боя в нашем тылу. А вот хорошо это или плохо — ещё не знаю.

Сегодня повезло всё-таки нам, потому что с тыла к нам подошло подкрепление, правда, сначала эти ухари взяли в плен наших раненых лесных братьев. Как по заказу там собрались Филин, и Волков с Зайцевым. Потом конечно разобрались, потому как в рядах подкрепления оказался и наш гонец из взвода разведчиков, поэтому своих он опознал. Но к нам на высоту я разрешил подняться только командиру пехотинцев, в сопровождении Зайцева (парень немного отлежался, потому и выглядел получше). И только после проверки документов младшего лейтенанта, особенно на предмет ржавчины от скрепки, объяснил ему ситуацию и рассказал всё, что знал о противнике. Лейтенант был не простым пехотинцем, а командиром взвода пешей разведки, 910-го полка, 243-й стрелковой дивизии, и оказался толковым мужиком, то ли призванным из запаса, то ли получившим «офицерское» звание уже на фронте. Поэтому оставив на высоте одно отделение, с остальными тремя, маскируясь болотными кочками, просочился в лес. А мы, чтобы не демаскировать наших, осветительные ракеты теперь запускали в сторону дороги, с довольно большими интервалами по времени.

Минут через пятнадцать к нам прибежал посыльный от взводного и сообщил, что противника в лесу нет. Наказав своим быть начеку, а в случае артиллерийского обстрела сваливать с кургана дальше в тыл, беру с собой Фёдора и бежим следом за посыльным. Лейтенанта мы находим уже на краю просеки, обсуждающим со своими сержантами, что делать дальше. Фрицев нигде не видно, видимо отошли или спрятались.

— А вот и пехота нарисовалась, — говорит комвзвода, — что-то никаких немцев в округе не наблюдается.

— Допустим не пехота, а артиллерия — парирую я — а раз кроме дохлых и раненых гансов, больше никого нет, значит, мы всех уничтожили.

— Ладно, не ершись, сержант, видел я вашу работу, одним отделением столько намолотить, это дорогого стоит.

— Да я и не ершусь. А противник скорее всего отошёл, тут им ловить больше нечего, но всё равно, проверить бы не мешало.

— Хорошо. Рассказывай что тут и где, а я пока пошлю человека за своими.

— Может, я лучше моего пошлю, а вы пару слов своим черкните, он и доставит. — Смерив меня оценивающим взглядом, командир достаёт блокнот, и пока он пишет, я негромко инструктирую дядю Фёдора.

— В общем, так Федя, сюда пошлёшь Ильюху со вторым разведчиком, а сами займитесь дохляками, насчёт зольдбухов там и остального. Подранков проконтролируйте, если попадутся адекватные, можете в плен взять. А как закончите, наших раненых на телеги и пулей сюда.

Пока я инструктировал Фёдора, лейтенант написал записку, и