Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 7 - Артём Март

приставлять мы не уполномочены. Уж простите.

— Не уполномочены? — Жалобно переспросил он.

— К сожалению, нет.

Старик загрустил.

— Хоспаде! Да свалился ж мне на голову этот сраный Император! — Взорвался он причитаниями. — Жрет, как мерен. Полпенсии приходится отдавать, что б эту скотину прокормит! Храпит как черт, что аж пугаюсь по ночам, да еще и пердит та,к как я и сам не умею!

Как бы подтверждая слова старика, Император захрапел, вылизывая собственные яйца.

— Если этот пес вам так мешает, зачем же вы его согласились взять?

— Да потому что сынка не хотел обидеть! — Взорвался дед. — Он у меня стоматолог. Работает в Германии. Приезжает раз в пятилетку. А когда в прошлый раз приехал, я так расчувствовался, что… что вот и согласился собаку принять. Лучше б он меня на досмотр за границу забрал! Что мне осталось⁈ Эта харя толстая, — он снова легонько дернул поводок. — Видать, меня переживет!

— Ну, — я задумался. — Под охрану мы его взять не сможем, но раз он вам мешается, так может, продадите его мне?

— Вам? — Удивился старик.

— Мне. Сколько вы за него хотите?

Старичок растерялся. Зашамкал губами, прикидывая про себя.

— Ну… Ну я даже не знаю… Откуда ж мне знать, сколько такие псы нынче стоят?

Я вздохнул. Полез в портмоне и отсчитал деду пятьдесят долларов зелени. Признаться, я тоже не знал, сколько стоят бульдоги. Просто настолько этот дед был жалкий, что мне захотелось как-то ему помочь.

— Нате вот. — Я положил деньги перед стариком. — Хватит?

Насторожившийся дед потянулся к баксам дрожащей рукой. Схватив бумажки, не пересчитывая, сунул их в карман.

— Мож посчитаете?

— Да не-не! — запротестовал он обеими руками. — Я согласен! Куда вам Императора отвести?

— Давайте сюда поводок, — встав и обойдя стол, я протянул старику руку.

Тот, не думая ни секунды, вложил мне поводок.

— С-спасибо, — дедок тоже встал.

Взяв свою обструганную палку, которой пользовался вместо тросточки, он поцокал было к выходу. Пес же, безразлично поднял на меня взгляд. Потом сопя принялся облизывать носок моего ботинка.

— Ну-ну… — убрал ногу я. — Чего ты? У нас тут телячьих нежностей не любят.

Не успел старик покинуть кабинет, как я окликнул его:

— Дедушка! А можно поинтересоваться?

— Чего? — С трудом обернулся он.

— А если у вас проблемы с деньгами, как вы хотели платить за охрану-то?

— А че? — Дед заозирался по сторонам. — Это, разве, не государственная контора? Тут еще и платить нужно⁈

— Вопросов больше не имею, — сдержал я смешок. — Ладно. Бывайте.

Старик ушел и в кабинет заглянул Степаныч.

— Ну че?

— Встречай нового сотрудника Обороны, Степаныч.

Старик округлил глаза.

— Это… Кто?.. — Спросил он удивленно.

— Это Император.

Степаныч нахмурился.

— Ты его у деда, что ли, отжал?

— Купил.

— М-да… — Вздохнул Степаныч. — Ну смотри, Витя, я с этой скотиной гулять не буду.

— Я буду. И гулять, и кормить.

Степаныч поджал губы, покивал.

— Ну так а че? Примешь человека-то?

— Приму, заводи.

Степаныч кивнул и исчез. Через полсекунды приоткрытая дверь открылась настежь.

— Здравствуйте, Виктро Иванович, — в кабинет вошел уже знакомый мне шрамированный здоровяк по Фурсов. — Еле вас нашел.

Он заулыбался, отчего его шрам на лице неприятно искривился.

— Здравствуйте, — нахмурившись, суховато ответил я.

— О… Какой пес, — он сразу уставился на Императора. — Ваш?

— Не отвлекайтесь, — ответил я, в общем-то, догадываясь, зачем пожаловал этот человек. — Что вы хотели?

Глава 2

Фурсов не мешкал. Он тут же вошел в кабинет, устроился на стуле, на котором минуту назад сидел старик.

Император, до этого сидевший на полу, даже привстал. Язык он спрятал в кожистом рту, пустив слюну, обнажил зубы. Зарычал.

— Вы не нравитесь псу, — заметил я.

— Ну… — Фурсов пожал плечами. — Я много кому не нравлюсь. Буду честен.

— Мне тоже не нравитесь.

— Я рад, — Фурсов заглянул мне в глаза, — что и вы честны передо мной. К счастью, то дело, по которому я пришел, не предполагает того, что я должен вам нравится, Летов.

— Возможно, и не предполагает.

Я поцокал языком, привлекая внимание пса. Потом повел его подальше от Фурсова. Освободив от поводка, оставил ленивого бульдога лежать в углу. Сам сел за стол.

— Однако, кое на что это обстоятельство может повлиять, — сказал я, положив голову на сплетенные пальцы.

— На что же?

— На успешность вашего дела.

Фурсов хмыкнул. Откинувшись на спинку стула, он неловко закинул ногу на ногу. Было видно, что он испытывал неудобство в своей позе. Такому крупнотелому мужчине, как Фурсов, совсем некомфортно сидеть подобным образом. Особенно учитывая ширину его мощных бедер.

Скорее, Фурсов, попытался показать себя хозяином положения. Его вальяжная поза говорила мне: «Я тут главный». Правда, меня она ни чуть не впечатлила.

— У вас курят? — Спросил Фурсов, достав из внутреннего кармана пиджака портсигар.

— Нет. Не курят.

— Ну, может, ради такого особого случая, мы сделаем исключение?

Он извлек сигарету и зажигалку зиппо, со звоном откинул крышку большим пальцем, чиркнул барабанчиком. На сопле зажигалки заплясал робкий огонек.

— Я не вижу в этом случае ничего особенного, — не отступал я. — У нас не курят.

Фурсов