Кондотьер Сухоруков - Василий Кленин

я не верю в объединение силой. Одной силой. Объединять нужно добром. Не исключено, что ты окажешься прав. Но пока у меня есть надежда…

— Владыка! — крышка потолочного люка откинулась, и в нее разом начали ломиться два здоровяка: толимек Коллиль и Прекрасная Слеза. И кричали они столь тревожно, что смех застрял в горле Сына Обезьяны.

— Владыка, враги близко! — встал, наконец, перед правителем командир золотых.

— Близко? — Сухая Рука не мог поверить в происходящее. — Здесь?

— Да, — кивнул командующий. — Разведчики сообщили, что с востока идет войско.

— Войско? — всё еще не приходил в себя Хуакумитла. — Но откуда они здесь… Кто… И как далеко?

— Совсем близко, — быстро ответил Прекрасная Слеза на главный по его мнению вопрос. — Разведчик обогнал их ненамного. Не понимаю, как они подобрались так близко… Наверное, шли тайными тропами. Но гонец уверенно заявил, что их там даже не сотни — тысячи!

— И сколько у нас времени?

— У нас его не осталось, — вдруг влез в разговор Сын Обезьяны, который, не отрываясь, смотрел на склоны восточных холмов. Он даже привстал, чтобы разглядеть получше.

На открытые безлесые террасы выходили воины. Жидкие ручейки превращались в мощные потоки. Десятки, сотни выбирались из зарослей и смотрели на раскинувшееся перед ними селение. А за первыми шли новые и новые отряды.

— Да кто же это такие? — недоумевал владыка.

— Разведчик описал врага, — коротко ответил Прекрасная Слеза. — Они одеты по-разному и даже говорят на разных языках. Но одно описание показалось мне очень знакомым: рослые воины в матерчатых доспехах от шеи и до пят. Желтых с черными пятнами. А на головах — большие шлемы в виде голов ягуара. Круглые оперенные щиты и длинные маки в руках…

— Астеки! — выдохнул владыка.

— Похоже, что они, — опустил голову командующий.

Сухая Рука пристально всмотрелся во вражеское войско.

— Обманули… Твари! — он с силой треснул здоровым кулаком по бедру. — Усыпили! Заставили поверить!

— Беги, государь, — коротко бросил Прекрасная Слеза. — Золотые прикроют.

— Что? Нет! Они еще далеко, мы все успеем уйти!

— Не так уж и далеко… Бегун добежит быстрее, чем я съем ножку индейки. Войско, конечно, дольше будет идти, но вдруг у них там много бегунов? Задержат, а тут и остальные подойдут. Нет, беги сейчас и сразу! А мы их задержим. Вон там отличный утес, если первыми его займем, нас долго выпихивать придется.

Командующий свесился с края крыши:

— Золотые! Сбор перед лестницей! Всем! И живо! — обернулся к Коллилю. — Твои толимеки с нами?

— Я… Мы должны… — красномордый толимек заметно побледнел.

— А! Чужой с тобой! — махнул рукой Прекрасная Слеза и направился к люку.

— Стой, генерал! — выкрикнул Хуакумитла. В его голосе Сыну Обезьяны послышался страх. — Не надо! Это… неправильно…

— Как раз всё правильно, государь, — неожиданно улыбнулся командир золотых. — Ты вот не знаешь, а я ведь чуть второй раз тебя не предал… Ннака ведь говорил со мной. Намекал. А я промолчал тогда… Снова промолчал. Так что в третий раз я уж исполню свой долг до конца! А то что я скажу Золотому Змею?

Он снова пошел к люку. Но замер.

— Я хочу поблагодарить тебя, владыка. Никогда в моей жизни не было столько счастья, сколько под твоей властью. Это были отличные пять лет!

— Это тебе спасибо… — неуверенно ответил Сухая Рука. Он был заметно растерян.

— Войско начинает спуск с холма, — тихо сказал Сын Обезьяны, который не переставал наблюдать за врагом.

Владыка быстро повернулся к жене и ее брату.

— Быстро вниз! Собираться некогда, идем налегке. Белые нас прикроют.

— Я никуда не пойду! Я князь! — возмутился вдруг мальчишка, сжав кулаки, и у Сына Обезьяны тревожно кольнуло сердце.

— Туа…

— Я тоже остаюсь!

— Что? Прекрати!

— Нет! — девчонка ощерилась, излучая невозможную для ее крохотных размеров ярость. — Это мой народ, и ему грозит опасность! Я. Здесь. Нужна.

И Хуакумитла спасовал.

— Ну, что ж… Наверное, так и надо. Я умоляю вас обоих: берегите себя! Не вступайте в борьбу, проявите покорность. Говорите им, что я был жестоким захватчиком, подчинившим вас силой. Врите в глаза и не бойтесь.

Он хотел сказать что-то еще. Но так и не решился.

— Сын Обезьяны, собери всех четлан во дворце. Уж им-то точно надо будет уходить…

— Надо, владыка. Но соберет их кто-нибудь другой.

— И ты…

— Ты доверил мне этого мальчика, и хочешь, чтобы я его сейчас бросил? — спокойно парировал советник.

Впервые за последнее время Сухая Рука улыбнулся.

— Я знал, что не ошибся в тебе. У князя не могло быть лучшего наставника. Жаль, что это может стоить тебе жизни. Такие, как ты… — он не договорил.

— Я защитю дядю Сына Обезьяны! — грозно свел брови Чокопиц.

— Ты уж постарайся, князь, — без доли улыбки ответил четланский правитель. — И сестру сбереги. Постарайтесь выжить все. Враг силен и опасен, врите ему, не стесняясь. А, даст Змей, и я вскоре вернусь.

Сын Обезьяны понял, что Хуакумитла уже начал врать.

…На крыше остался только он. Туа-Онче увела брата вниз: прислугу собрали вместе, чтобы спрятать хоть часть сокровищ княжеской казны. На востоке, на утесе, который успел занять первым Прекрасная Слеза, вовсю шел бой. Крики и грохот доносились даже до дворца. А на западе, меж дворов и огородов тихо бежали меньше сотни четлан: несколько двадцаток Белого воинства и пара десятков горцев, которые уже жили в Уекахуа. Среди них бежал и владыка.

Сын Обезьяны их толком и не видел, но продолжал молить всех духов, чтобы они помогли Аскуатле довести Сухую Руку до дома.

Пролог. Воронов Волос

— Стой! — хмурый стражник на воротах Аграбы поднял руку. — Кто такой? Куда идешь?

— Какалотцонтла, Воронов Волос, медник. На работу иду, — слегка возмущенно ответил юноша.

— Медник? — стражник свел брови еще сильнее и уставился в восковую табличку (неужто читать умеет?). — Вам велено сразу ко дворцу идти.

— Зачем?

— Вот там и узнаешь! Не загораживай лестницу!

Волос пожал плечами и пошел ко дворцу. Он не злился на твердолобого золотого. Последние дни все в Излучном были сами не свои. А уж Золотое воинство и подавно. То, что от него осталось. Жизнь изменилась окончательно с того момента, как в столицу вместо большого каравана, оправившегося на юг, вернулись сотни полторы четлан. В Толимеку вторгся враг, был он бесконечно многочисленным и полным ярости. Золотые во главе со своим предводителем встали на пути врагов и полегли, прикрывая отход владыки. По