Якудза из другого мира. Том I (СИ) - Калинин Алексей

Ознакомительный фрагмент

Вспышка за вспышкой.

Сначала медленно, как будто редкие кадры довоенной кинопленки, а потом чаще и чаще. Что это?

В одну вспышку был виден зажатый осколок кирпича. В другую вспышку грязный асфальт и обрывок бумажки.

Я умер и это загробная жизнь? Какая-то дерьмовая это жизнь на вид.

Я не ощущал тела. Парил в темноте. И редкие вспышки давали новую информацию.

Вспышка — оскаленное лицо какого-то азиата. Узкие глаза превратились от ярости в щелочки.

Темнота.

Вспышка — обломок кирпича резко опускается. Его неровный край заляпан в какой-то жидкости. В какой-то жидкости? Кровь можно узнать даже при таком скудном освещении.

Темнота.

Вспышка — азиат кричит, брызгая слюной:

— Грязный хинин, знай своё место! Тебе нельзя учиться в одной школе с аристократами! Твоё место в выгребной яме!

Темнота.

Вместе с новой вспышкой пришел водопад боли. На миг показалось, что в тело впились миллионы крючков и сейчас они потянули в разные стороны. Я оказался в странной ситуации. Вроде бы моё тело и в то же время какое-то другое… Как будто отлежал всё и теперь не могу пошевельнуть ни рукой, ни ногой.

Мои губы пошевелились и произнесли:

— Я призываю дух непобедимого воина! Я отдаю своё тело для кровной мести!

Тут же в губы ударил кроссовок, вызывав новую волну боли:

— Вонючий червяк! Ты сдохнешь здесь!

Разбитые губы снова прошептали:

— Мой жизненный путь закончен! Да пусть начнется путь воина! Я требую мести!

И на этот раз покрывало темноты не накрыла меня. Наоборот, стало всё предельно ясно и чисто, хотя и в грязной подворотне.

— Мести? Какой мести, хуепутало? Твоя месть как на обезьяньей жопе шерсть — мелкая и вся в говне! Молись своим богам! Копыто огненного коня!

Я полностью овладел телом. Его болью, его неуклюжестью и его косолапостью.

Где я? Что со мной? Почему я здесь? Над этими тремя вопросами подумаем потом, сейчас нужно задействовать все возможности для выживания. Черный кроссовок азиата снова пошел назад. Ещё немного и в заплывшее лицо прилетит очередной удар. К тому же кроссовок вспыхнул ярким пламенем. Надо это предотвратить…

Заставил тело сделать движение из нижнего брейкданса и чуть ли не завыл волком — какое же неповоротливое! Как будто меня засунули в здоровенный мешок с дерьмом и заставили танцевать ламбаду.

Ххха!

Какое бы тело ни было неповоротливым, но подсечку сделать удалось. Моя толстая (толстая?) нога попала по щиколотке опорной ноги противника и заставила того потерять равновесие. Азиат взмахнул руками и грохнулся подрубленным деревом на грязный асфальт.

— Акайо! Что с тобой? — раздался выкрик со стороны.

Этот утырок не один?

Да, точно не один. Ещё два мускулистых азиата стояли возле мусорного бака. За время кручения я успел собрать всю инфу: меня метелят в подворотне. Бьют трое. Вернее, один, но двое стоят на стреме. Похоже, что тоже приложили ноги. Подворотня темная, тупик. Здания уходят в ночное небо, окон нет, всего две двери в стенах. Удобное место для скрытия темных делишек от ненужных глаз.

— Этот червяк ещё сопротивляется! — выкрикнул первый и попытался пнуть меня сидя.

Двумя ногами. Кроссовок к этому времени успел потухнуть. Или мне это привиделось?

Пинок получился слабым, и этим надо воспользоваться. Я перекатился плечами по выпрямленным ногам и что было силы влепил локтем в промежность. Азиат вытаращил глаза и сделал их почти европейскими. Удобная мишень.

В следующий миг я выбросил руку и ударил «вилкой» по этим вытаращенным глазам. Пальцы погрузились в мягкое, влажное.

— А-а-а-а!

Крик первого резанул по барабанным перепонкам. Пальцы окрасились кровью. С легким хлюпаньем они вырвались из глазниц, когда я продолжил движение. Добивающим был удар по гортани. После этого нападающий откинулся навзничь.

Черт, как же медленно. Целых три секунды. Если бы этот утырок был готов к нападению, то вряд ли бы получилось справиться так легко.

Теперь те двое…

— Акайо? — неуверенно произнес один из стоящих.

— Этот хинин убил его! — воскликнул второй.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что? Червяк убил тигра? Не может быть! Акайо?

Я пытался подняться. Руки подламывались, тело отказывалось слушаться. Голова так и норовила нырнуть лбом в асфальт. Такого у меня даже после последней операции по вытаскиванию пяти пуль из тела не было. Тогда я сумел сбежать из больницы, прежде чем быки одной из группировок смогли прорваться в палату. А сейчас?

— Похоже, что у пидара получилось призвать дух непобедимого воина…

— Убьем же его! — один из стоящих замахал руками, разводя и сближая в странных сплетениях пальцев. — Огненный ветер!

После махания стоящий поднес руку ко рту, как будто собирался затянуться сигаретой и дунул в мою сторону. Каким-то седьмым чувством понял, что это «ж-ж-ж неспроста» и оттолкнулся от земли. Перекатился и оказался за стоящим мусорным баком. Мимо меня пронесся огненный шквал, опалив ресницы.

Огонь пролетел до стены и расплескался по ней радостными всполохами. Стек вниз горящими потеками.

Факир, что ли? Эти полудурки глотают розжиг для мангала и потом блюют на зажигалку, чтобы впечатлить доверчивую публику. А сейчас тоже самое? И зачем так делать? Чтобы я поаплодировал?

Под руку попался обломок кирпича. Бросок из-за бака я сделал, не глядя на «факира». За короткое время он не мог далеко сместиться, поэтому…

Хрясь!

— Ай! — раздался тонкий взвизг, а затем послышалось падение тела.

Как будто мешок с говном упал.

— Червяк! Ты убил моего брата! — взвыл тот чудак, который сомневался.

Теперь в его голосе не было сомнений. Ну что же, не я начал эту войну, но я её закончу.

— А вот не хуй было мне фокусы показывать! — выкрикнул я в ответ и осекся.

Голос прозвучал высоко, как у девчонки. Откашлялся. Выглянул наружу. Последний из нападавших склонился над упавшим. Ого, я вообще-то целился в лоб, но пробитое горло тоже ничего.

— Я оставлю тебе жизнь, если дашь мне уйти! — снова крикнул я.

Конечно же никому я не собирался оставлять никакую жизнь. Эти трое метелили одного в темной подворотне. Трое на одного! Это западло, пацанчики. Такое наказывается. Но вот подойти ближе и напасть с небольшого расстояния — это военная хитрость. Такое поощряется. У третьего мог быть огнестрел, а у меня ничего не осталось под рукой. Поэтому только сближение…

— Смерть тебе, грязный хинин! Восемь хвостов огненных лисиц! — выкрикнул оставшийся в живых и снова замахал руками, как какой-то мультяшный Наруто.

Перед ним в воздухе возникли восемь пылающих шаров. Я только присвистнул. Что тут — с цирковыми клоунами сражаюсь? Что за фокусы?

Третий взмахнул руками. В меня с огромной скоростью полетели шары, пришлось резко менять дислокацию. Черт, что же за непослушное тело… С трудом увернулся от одного, перекатом ушел от другого. Позади взорвался мусорный бак. Ого, мощные, однако, у этого клоуна заряды.

Ещё один попал в кирпичную стену. Грохнул взрыв, брызнули обломки, в стене появилась воронка. А у меня появилось оружие. Мелкие кирпичные осколки как нельзя лучше подошли для метания.

— За моих братьев! — вопил полудурок, метая в меня шар за шаром.

Раз!

Два!!

Три!!!

Три броска. Из них только один попал в цель. Но и этого одного хватило, чтобы долбанный факир схватился за правый глаз. На всё про всё у меня две секунды. Две секунды и пять метров дистанции.

В прошлом теле мне хватило бы и одной, а в этом…

Пироман оторвал ладонь от окровавленного глаза и снова поднял руку. Я не успел. Ничего другого не оставалось, как прыгнуть сквозь крутящийся хоровод из оставшихся пламенных шаров, и сверзиться всей массой на орущего полудурка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мы вместе покатились по асфальту. Мне повезло оказаться сверху, а дальше… А дальше дело техники — ладонями, сложенными «лодочкой» по ушам. Факир задрал голову, спасаясь от немыслимой боли. Дальше отработанным «копытом дьявола» в гортань. Под костяшками хрустнуло. И завершающее фаталити косточкой кулака в висок.