Личное дело - Андрей Никонов
Вера фыркнула, подхватила Травина под руку, вытащила в коридор. В ресторан с собаками не пускали, пришлось оставить Султана в номере, но пёс был этому только рад, он разлёгся на диване и зевал. Маневич, почти протрезвевшая, шагала широко, полы плаща развевались, открывая стройные ноги, делегаты съезда промысловиков, поднимавшиеся в номера после ужина, глазели и спотыкались.
Глава 9
Глава 09.
Главный зал образцовой столовой №4, неофициально называвшейся рестораном «Не рыдай», был заполнен посетителями едва ли наполовину. Участники съезда промысловиков к этому времени уже съели оплаченные профсоюзом шнель-клопсы, антрекоты и битки по-казацки, и переместились в буфет к крепким напиткам и бутербродам с кетовой икрой. Их место заняли поровые бракёры, страховые агенты и нищающие нэпманы, по залу неторопливо ходили официанты с подносами, разнося заказы. На возвышении стояло пианино Ямаха, за которым перебирал клавиши пожилой мужчина, за шумом разговаривающих едоков его игру почти не было слышно. Травин уселся поближе к сцене, прислушался — пианист играл «Варшавянку».
Вера появилась через полчаса в сопровождении тромбониста и скрипача, под слоем грима синяков не было видно, но лицо производило впечатление неживого. Раздались сдержанные хлопки, разговоры стихли, видимо, к певичке тут привыкли и ждали от неё зрелищ. Он уселась на высокий табурет, разрез длинного платья разошёлся, обнажая ногу до середины бедра, и запела на мотив «Кирпичиков».
— В трущобах портового города
Я в рабочей семье родилась,
Гимназисткою, лет с пятнадцати
В содержанки жить подалась.
Из множества вариаций популярной песни эта была местной, она последовательно рассказывала о тяжёлой жизни содержанки во Владивостоке сначала до революции, потом при японцах, которые издевались над бедной девушкой. Богатый нэпман держал её хуже прислуги, правда, при этом дарил драгоценности и меха, зато в конце она влюблялась в простого музыканта-рабфаковца и шла работать на завод. Текст был так себе, пела Вера не очень выразительно, и публика реагировала вяло.
Пианист, который в этой компании был старшим, быстро сориентировался и заиграл фокстрот «Сильнее смерти» Матвея Блантера, Вера поднялась с табурета, грациозно потянулась, натягивая платье на груди и оголяя ногу, эта песня давалась ей лучше. Клиенты столовой оживились, начали подпевать и хлопать. Травину принесли большой сочный кусок мяса и крокеты из картошки, он вместе со всеми махал в такт вилкой, под печальное танго умял две порции красной рыбы в сметане «огрантан», и завершил ужин половиной пирога с квашеной капустой. Цены в «Версале» были коммерческие, ужин обошёлся в шесть рублей тридцать копеек. К этому времени Вера успела сделать небольшой перерыв и снова вернулась, теперь с частушками, которые зашли на ура. Травин расплатился, вышел на улицу, и зашагал вдоль трамвайных путей.
Биллиардная «Одесса» расположилась неподалёку, в подвале дома 25 по этой же улице Ленинской, под магазином Центрального рабочего кооператива. Замызганное крыльцо с фонарём и вывеской с торца здания вело по лестнице вниз, к обшарпанным дверям, внутри под низким потолком клубился папиросный дым, на входе сидел кассир, выдавший Травину квитанцию на час игры за полтора рубля, у дальней стены продавали пиво, вино, нехитрую закуску и сельтерскую в бутылках, шесть столов, обтянутых зелёным сукном, стояли в ряд. Заняты были только два.
— Не желаете сыграть на интерес? — к нему подскочил конопатый мужичок в косоворотке, подпоясанной кожаным солдатским ремнём, и стоптанных лаковых ботинках. — В американку.
— Можно и сыграть.
Сергей долго выбирал кий, взял кусочек мела из вазочки. Мужичок споро расставил шары пирамидой, долго искал, куда лучше поставить биток, и наконец протянул Травину два кулака.
— Левый или правый?
Травин выбрал левый, в котором ожидаемо оказалась монетка, и загнал первый шар в лузу. Можно сказать, чудом — в бильярд он играл редко и не очень хорошо. Однако в этот раз Сергею везло, шары хоть с трудом, но попадали, куда надо, а вот соперник, поначалу вырвавшийся вперёд, смазал, его биток прокатился мимо прицельного шара, ударился об угол лузы и остановился. От огорчения противник Травина крякнул, однако снял шар и протянул его Сергею. А вот когда Травин, не рассчитав силы, отправил свой биток к стенке, благородно отдал следующий удар. В принципе, молодой человек понимал, куда его ведут, так что к предложению сыграть на деньги, по рублю за шар, отнёсся спокойно. Как и к проигрышу тридцати рублей за следующие полчаса.
— Покурить надо, — сказал он конопатому, — давай что ли затянемся по одной, и продолжим, чую, повезёт мне.
Мужичок согласно закивал, с трудом давя улыбку, и расщедрился на папиросу. Они уселись за столик, заказали по пиву и снетков, причём конопатый платить Сергею не дал, сказал официанту, что потом рассчитается.
— Я приехал недавно, — понюхав пиво, сказал Травин, — вызнал, где шары катают, у конторщика в гостинице. Люблю, понимаешь, бильярд. Душой тут отдыхаю.
— Ага, — мужичок своё пиво выхлебал враз, — понимаю, ещё как.
— Будешь? — Сергей пододвинул ему свою кружку, — я в ресторане перебрал, хватит на сегодня, от этого и удар слабый, ну ты видел. Вот что спросить тебя хотел. Между нами.
Конопатый отодвинул пустую кружку, ухватил полную, сделал глоток, кивнул. Травин наклонился к нему поближе.
— Хромого ищу. Где он?
— Не знаю такого, — собеседник пожал плечами, но вздрогнул.
— Мне сказали, что Хромой может помочь, — повторил Травин, — и что он сюда захаживает. Я, понимаешь, попал в ситуацию, помощь товарища опытного нужна, вот мне его и рекомендовали, сказали, он здесь играет, если попросить, возьмёт чуток, но сделает как есть. Думал, найду его, переговорю. Точно не знаешь? Я в долгу не останусь, отблагодарю чем смогу.
— Не знаю такого, но могу поспрашивать, — пообещал мужичок, — ты посиди здесь, браток, а я метнусь мигом.
— Дела у меня, — Сергей встал, покачнулся, глупо улыбнулся, — чёрт, в ресторане взял беленькой графин, а приятель, сволочь такая, пить отказался, жалко было оставлять. Ну ты понимаешь. Мне бы освежиться.
— Уборная
