Шпионские игры - Артём Март

— Ты можешь проверить, если захочешь, — холодно бросил я, глянув Шеру прямо в глаза.

Несколько мгновений мы буравили друг друга взглядами. Наконец, Шер не выдержал моего. Зрачки его дёрнулись в сторону. Взгляд обратился к гиганту, словно ища поддержки. Тот ответил, повернув к нему своё плоское, словно обух топора, лицо.

Шер скрыл свои эмоции добродушной на первый взгляд улыбкой.

— Кобул аст… Хорошо. Мы дадим вам уйти, — сказал Шер, — Вы заберёте своих людей. Возьмёте воду и еду. Возьмёте заложников…

Внезапно в его шакальих глазах забегали хитроватые искорки.

— Но не всех, — закончил он.

— Вы согласитесь, чтобы мы ушли? — спросил я.

— Бале. Да, — кивнул Шер. — Мы клянёмся вам, что ни один волос не упадёт с головы шурави, пока вы уходите. Но взамен вы дадите другое.

— Что вы хотите взамен?

Шер едва заметно скривил свои тонкие губы в улыбке, но тут же подавил её. Лицо его стало смиренным.

— Вы отдадите нам нашего командира и уйдёте. Мы устали от нашей войны.

Наливкин молчал, недоверчиво поглядывая на «духов».

— Заложник в обмен на жизнь, — сказал Шарипов, словно приободрившись, — я ожидал чего-то такого. Мы ничего не теряем.

Во дворе мечети повисла бы тишина, если бы не воющий в её стенах ветер.

Наливкин с Шариповым уже шептались у меня за спиной. Что-то обсуждали.

— Селихов! — вдруг позвал меня Наливкин.

Я обернулся, приблизился к ним.

— Что-то тут нечисто, — тихо сказал капитан «Каскада», — просто отдать им Нафтали? И всё? Звучит как подстава. Мы останемся уязвимы.

— Они измотаны боем. Их дисциплина трещит по швам, — поторопился возразить Шарипов, — нет в них единства. Возможно, это наш шанс спастись.

Оба капитана глянули на меня, выжидая, что я скажу.

— Я согласен с вами обоими, — проговорил я.

Капитаны переглянулись. Потом снова уставились на меня.

— Я поговорю с ним ещё. Возможно, мы и правда сможем выбраться.

— Это звучит как подстава! — уже громче повторил Наливкин, но потом осекся и глянул на Шера поверх моего плеча. Продолжил тише: — Я им не верю.

— Я тоже, — улыбнулся я. — И всё же у меня есть кое-какие мысли. Подождите.

С этими словами я снова шагнул к Шеру и остальным «Аистам».

— Почему мы должны верить, что вы не устроите на нас засаду, когда мы покинем мечеть?

Шер приосанился. Мельком показал мне книгу, что он держал под мышкой.

— Аллах шахид хахад буд. Аллах будет нам свидетелем. Я принёс священную клятву на этот Коран. Великий позор падёт на мою голову, если я солгу. Великий гнев обрушится на меня от моих братьев, если я солгу. Будет мне смерть.

— Он ручается, — услышал я слова Шарипова за спиной.

Значит, Шер решил поклясться перед нами на Коране.

Когда-то в моей прошлой жизни не раз и не два был я свидетелем подобной клятвы. Видел, как её дают. Однажды неисполнение такой клятвы привело одного командира душманов к смерти. Под давлением муллы и в страхе перед карой божьей его обезглавили собственные люди.

И всё же я не верил словам Шера. Чутьё подсказывало, что он приготовил какую-то уловку. Какую-то хитрость. Слишком привлекательными были условия. Слишком хорошими для нас и позорными для «Аистов».

Им нужно было, чтобы мы пошли на сделку. Ну что ж. Мы пойдём.

Были у меня кое-какие мысли, как использовать обстоятельства против «Чохатлора». Если сделаем всё правильно, если нам чуть-чуть повезёт — выберемся живыми.

— Клянись, — сказал я Шеру.

Молодой душман, казалось, даже удивился моим словам. Приподнял свои тонкие, словно подрисованные углём, брови.

— Клянись прямо сейчас, что мы уйдём живыми. Что вы не тронете нас, как только мы покинем стены мечети. Не тронете, когда мы уйдём к советско-афганской границе.

Шер поклонился, кивнул.

— Эти двое моджахедов, — начал он, указав на здоровяка и духа с неровной бородой, — будут свидетелями перед Аллахом.

Душман поднял книгу и показал мне.

— Свидетели, как я принесу клятву на этот священный Коран.

Книга казалась совершенно новой. На чёрной обложке большими русскими буквами было написано единственное слово: «Коран».

— Вы знаете дари? — спросил Шер. — На каком языке мне говорить?

— На русском, — ответил я.

Шер кивнул, а потом, раскрыв книгу перед собой, начал клятву, держа Коран обеими руками.

— Я клянусь этим священным Кораном, — начал он, — что если вы отдадите нам нашего командира, Батура Нафтали, мы позволим вам уйти живыми из этой мечети, в ваш дом. Я клянусь, что ни один из нас не поднимет руку ни на одного из вас, — а потом понизил голос так, что я едва смог расслышать последние его слова, — Ин ша Аллах.

Закончив клятву, Шер опустился к книге и будто поцеловал её страницы. Закрыл, спрятал под мышку.

— Вот, молодой шурави, — начал он после этого. — Я поклялся вам собственной жизнью. Собственной честью. Вы спокойно уйдёте, как только Нафтали вернётся к нам.

Все стояли в молчании. Я не спускал глаз с молодого душмана.

— Через час я и мои люди будем тут. Мы ждём нашего командира, — продолжил он. — Потом вы все уйдёте с миром.

С этими словами Шер вежливо поклонился, обернулся и пошёл к своей лошади. Остальные душманы последовали за ним.

«Аисты» вскочили в сёдла своих выдрессированных лошадей, не шелохнувшихся с места, пока мы вели разговор.

— Я сдержу свою клятву, шурави! — махнул нам Кораном Шер. — Сдержу! И ты сдержи своё слово!

«Аисты» накинули платки на лица, пришпорили коней и ринулись вскачь. Ещё некоторое время мы наблюдали, как их фигуры удаляются, а потом и вовсе почти исчезают в пыльных порывах бури.

* * *

— Шер! — окрикнул молодого моджахеда Абдула, когда они перешли на шаг, подъезжая к скалам.

— М-м-м? — Шер обернулся.

Абдула пришпорил своего крупного, широкогрудого жеребца гнедой масти с белой полосой на носу. Догнал впереди идущего Шера.

— Ты думаешь, мы поступаем правильно, отпуская шурави? Видит Аллах, меня беспокоят твои действия. Это безбожники. Враги. Да ещё и обманщики. Я им не верю.

— Ты же понимаешь, уважаемый Абдула, — несколько вальяжно и даже как-то легкомысленно бросил ему Шер, — что иного выхода у нас нет. Если мы хотим