Живи и ошибайся 2 - Дмитрий Соловей

Лёшка же и выкупил почти всех крепостных, которые работали у помещика в доме. Эти как раз привычные прислуживать и в качестве персонала гостиницы были идеальным приобретением. Конечно, натаскивать их и обучать пришлось долго. После я заказывал форму, которую сшили по моим эскизам. Ткани вообще пришлось много покупать. Не только полотно для кроватей требовалось, но и шторы, скатерти и прочий текстиль. Не будь денежного вливания со стороны Куроедова, мы бы не потянули.

Сосед остался доволен, как мы с ним рассчитались за поездку в Петербург. Попутно заказал «портреты» пяти лошадей у Евграфа Крендовского, чем сильно нас выручил. Алексей обещал художнику, что будут пейзажи, а реально заниматься этим творчеством не было времени. Без надзора Крендовский написал парочку невнятных пейзажей, которые Лёшка забраковал и с радостью отправил художника к Куроедову.

Тот насмотрелся в Петербурге картин и поставил Евграфу вполне адекватную задачу, выделив свои краски, а сам переключился на другие дела. Они с Елизаветой продолжали запасать травы для аптеки.

На третьем этаже нашего дома, там где раньше была «секретная комната», устроили сушильню и хранилище. Всё, что привезли из двадцать первого века, было давно израсходовано. Лёшка сложил архив, неработающий ноутбук и немного иновременных мелочей в обитый железом сундук. Всё остальное давно было в деле, и занимать целую комнату под эти секреты не стоило.

Лиза заказала плотникам стеллажи, я добавил картонных коробок и столов для просушки. На самом деле, когда травы сушились, их раскладывали или подвешивали пучками прямо в коридоре третьего этажа. Весь дом пропах этой травяной аптекой. Предположу, что у Куроедова в особняке ещё больше помещений забито подобными полезностями.

Со стеклянной тарой вопрос пока не решили, оставив это на осень. Там, глядишь, и самогонный аппарат, заказанный в Самаре, придёт. Так-то медные трубки и чугунные радиаторы уже доставили, но это для гостиницы, переделывать их для чего-то другого я не хотел. И без того на все задумки не хватало оборудования.

Мы там много чего планировали устроить. На будущее паровой насос. Пока же заполнять бак с водой будут крестьяне вручную. Водопровод устроим с холодной водой. Подогревать в таких объемах пока не получится, но парочку купален и баню сделаем обязательно.

Куроедов задумал поставить в гостиной часы, барометр и градусник. На улице термометр тоже будет. Их должны привезти чуть позже из Петербурга для продажи в аптеке. А поскольку уже все соседи были в курсе, как меняется температура тела, то градусники ждали с большим нетерпением.

Кроме обычных бытовых мелочей, я закупил целую баржу с шерстью на матрасы, на одеяла и на тёплые пальто для персонала. Не знаю, насколько мне удалось обучить будущих работников гостиницы, но это лучшее, что можно получить в это время.

Домик для этой прислуги получился тоже немаленьким. Кроме дворни, нужно повара с подручными и охрану разместить, а еще управляющего с семьёй из пяти человек и музыкантов. Этих дед где-то раздобыл и завлёк к нам на постоянную основу, пообещав им оклад. Музыканты от таких причуд слегка прифигели. Кстати, я тоже. Видок у этих бомжеватых мужиков был еще тот.

— Ничего, отскоблим, отмоем, главное, голоса какие! — расхваливал дед сомнительных типов.

Ладно там один был без ноги, она тому, кто на дудке играет, как бы и не нужна, но двое были слепыми, хотя пели действительно хорошо. Собственно, играли на музыкальных инструментах четверо из этого десятка бродячих артистов. Кроме дудки, имелись две балалайки и одна гармонь. Маленькая такая, с минимумом кнопок.

— Лиха беда начало, — пожал Лёшка плечами. — Ассортимент песен нужно с батюшкой согласовать, пусть развлекают публику.

Куроедов новую забаву не пропустил. Пусть у него не было в поместье полноценного ансамбля музыкантов, но двоих мальчишек он привёл.

— Играют на пиано, — продемонстрировал он своих крепостных.

— А как вообще с музыкальной грамотой у отроков? — поинтересовался дед и, узнав, что никак, забрал мальчишек для обучения к нам в дом.

Планы на изготовление музыкальных инструментов никто не отменял. Дед был настроен решительно. Единственный затык заключался, как обычно, в отсутствии свободных денежных средств на развитие нового направления. В этом плане гостиница элитного уровня могла стать серьёзным подспорьем.

Аптеку решено было открыть раньше. Народ-то по Самарке пребывал регулярно всё лето. Простых паломников мы сразу направляли на свои нужды, а с господами вёл беседы отец Нестор, проводивший большую часть времени в Александровке.

К моему возмущению, основная масса людей приезжала именно за исцелением, а не за предсказаниями. Не знаю, что там люди себе напридумывали или сарафанное радио так криво сработало, но слух шёл о чудесах немыслимых. И поскольку люди жаждали излечения, батюшка категорически выступил против распространения медицинского справочника. По крайней мере в нашем регионе. Лёшка, выслушав его доводы, согласился, а Куроедов подхватил, что пусть лучше от отца Нестора наставления слушают и выполняют. Или приходят с перечислением симптомов.

Для таких дел у старца имелся в помощниках Михаил Тыранов. Иконописец как-то быстро проникся новыми убеждениями. Он, оказывается, жену схоронил пять лет назад и теперь свято уверовал в то, как важно распознать болезнь и правильно её лечить. Себе даже сделал своеобразную шпаргалку, по которой мог плюс-минус верно предположить, что там за напасть такая у больного. Всякие лишаи и экземы распознавал безошибочно.

Тут уже я вовсю запаниковал. Это же такая зараза! Не хватало её подцепить самим. Срочным порядком изготовил ихтиоловую мазь, заодно мыло дегтярное и настойку календулы. Последняя помогала не только при экземах. Мы её рекомендовали при любых порезах, ушибах, для полоскания горла при ларингите и прочих стоматологических проблемах.

Хочешь не хочешь, а нужен спирт для длительного хранения настойки календулы.

При Екатерине II купцам запретили держать винокуренные заводы. Только на паях с дворянами. В 1819 году правительство Александра I ввело строгую государственную монополию. Государство целиком взяло на себя производство водки и её оптовую продажу, а розницу отдавало в частные руки. Кроме того, предупреждая спекуляцию государственной водкой, правительство установило твердую цену на неё во всей империи — по семь рублей ассигнациями за ведро.

По сведениям Алексея, потребление водки в начале XIX века стало падать, соответственно и доход в казну уменьшился. Дворяне производили для себя, не пытаясь конкурировать с государством.

Николай I частично восстановил откупную систему, существовавшую ранее, отменив с 1828 года государственную монополию на водку. Попутно Алексей просветил, что, оказывается, Пушкин учился в лицее на доходы от винокуренного завода, основанного его дедом.

Имея стабильный сбыт, заниматься производством водки было выгодно.