Валерий Самохин - Убить дракона

Через несколько минут Златке вспомнилась булгаковская Маргарита с ее фразой о «тысячах висельников». В глаза зарябило. На помощь неожиданно пришла Алисия.

– Скажите, вам страшно было в руках пиратов? – прощебетала она, прижимая пухлые ручки к нарумяненным щечкам.

– Ничуть, – повела полуобнаженным плечиком Златка. – Милые, доброжелательные джентльмены… мы с ними по чайкам вместе стреляли. На лицах гостей появились первые улыбки. Вмешался Томас Пейн.

– Как у вас в России обстоит дело с правами женщин? – строгим, менторским тоном спросил он. – Очень хотелось бы услышать ваше мнение.

– А что вы сами думаете? – осторожно спросила девушка.

– Даже в странах, где их можно считать наиболее счастливыми, они ограничены в желании распоряжаться своими благами, по закону лишены свободы воли, являются рабынями мнения, которое полностью руководит ими и делает их виновными за малейшие проступки. – Встав в позу «Ленин на броневике» он с пафосом продолжил: – Со всех сторон они окружены судьями, которые одновременно являются их тиранами и соблазнителями и которые, подготовив их вину, наказывают любое отклонение позором, узурпируют право унижать их по одному подозрению.

Златка мысленно поперхнулась. К ее удивлению искрометная речь философа была воспринята слушателями вполне благожелательно. Лишь некоторые из мужчин шепотом обменялись язвительными репликами. У женщин же восторженно загорелись глаза. Чувствовалось, что эта тема была интересна всем и, как минимум, обсуждаема.

– Мадемуазель Злата, – пискнула Алисия и требовательно посмотрела на гостью. – Ответьте нам пожалуйста.

– Мне кажется… – сделав паузу, она лихорадочно вспоминала знаменитую фразу первой феминистки Америки. – Мне кажется, что мы не должны подчиняться законам, в принятии которых мы не участвуем, и власти, которая не представляет наших интересов.

Прозвучало! Несколько секунд стояла оглушительная тишина, внезапно взорвавшаяся шквалом аплодисментов. Даже губернатор несколько раз хлопнул в ладоши.

– Вы имеете несомненный успех, – склонился к уху де Брюэ.

– Не завидуйте! – сурово отрезала Златка. – Это грех. Де Брюэ привычно хрюкнул.

– Мадемуазель, – укоризненно покачал головой губернатор. – Ваши суждения опережают время. Но сказано было уважительно.

– Это не я опережаю, – веско обронила Златка. – Это время не поспевает за мной. Теперь хрюкнул уже губернатор. Поправив парик, он огорченно произнес:

– К сожалению, мы сами ограничены в своих правах. Метрополия дает только законы, а взамен требует налоги. Даже королевских солдат мы содержим за счет колонии. От короны не дождешься ни пенса.

– Страна, которая не кормит свою армию, очень скоро начинает кормить чужую, – глубокомысленно озвучила Златка известное изречение.

– Как? – оживился губернатор и озабоченно пробормотал: – Надо запомнить!

– Мадемуазель! – подскочил молодцеватый полковник в форме кавалериста. – Раз судьба занесла вас в наши края, может быть поделитесь вашими планами? Как скоро вы собираетесь в обратный путь? Златка задумчиво потерла переносицу и лукаво улыбнулась.

– Imperatrice подыскивает для меня хорошую партию, – наивно хлопнув ресничками, пожаловалась она и с детской непосредственностью спросила: – Может быть, у вас я найду что-нибудь подходящее?

– Мы все к вашим услугам! – охотно поддержал шутку полковник, звонко щелкнув каблуками. – Выбирайте! – широким жестом он указал на своих товарищей.

Прекрасная половина светского общества возбужденно загомонила. Послышались змеиные шепотки.

– А хотя бы и вы! – тонкий пальчик уперся в грудь кавалериста.

– Я? – растерялся бравый вояка. – Но у меня уже есть жена!

– А мы ее продадим, – напористо предложила девушка. – Индейцам. У меня есть знакомый вождь, он даст двадцать шкурок горностая.

– Двадцать шкурок? – потерянно переспросил полковник.

– Вы считаете, что это мало? – удивленно нахмурила брови Златка. Раздались робкие смешки.

– Нет, не мало… – окончательно смутился вояка. – Но…

– Тогда в чем проблема? – капризно поджала губы девушка и топнула каблучком. – Я вам не нравлюсь? – с обидой в голосе в лоб спросила она под оглушительный хохот гостей.

– Леди и джентльмены! – на американский манер провозгласил губернатор, прерывая веселье. – Обещанный сюрприз! Мой друг прислал мне в подарок прекрасный оркестр… – сделав паузу, он взмахнул рукой как заправский дирижер. – Вальс!

Звуки скрипки полились со второго яруса, через мгновенье к ним присоединился контрабас. Перед Златкой, как черт из табакерки, возник смазливый молодой человек. Отпрыск какой-то шишки из Палаты лордов, – вспомнила она и, вздохнув, вложила свою руку в тонкой перчатке в подставленную ладонь кавалера.

Примерно через час, когда отзвучала последняя мелодия, Златка стала обладательницей внушительной коллекции: с полсотни изысканных комплиментов, полдюжины пылких признаний в любви и четыре записки.

– Неплохая дискотека! – одобрительно произнесла она и незаметно передала ухмыляющемуся де Брюэ скомканные листочки. – И диск-жокей хорош! – последовал кивок в сторону громогласного губернатора.

– Хорошо, что наш юный друг остался без приглашения, – скучным голосом поведал он, не обратив внимания на непонятные фразы. Привык.

– Почему? – вопросительно приподняла бровь девушка и щелкнула пальцами.

Вышколенный слуга появился моментально, с подносом, заставленным шампанским. Разгоряченная танцами Златка с наслаждением пригубила холодный искрящийся напиток.

– Это уже пятый фужер, – с легким упреком промолвил француз.

– Это же не спирт, – изумленно пояснила девушка и напомнила: – Вы не ответили на вопрос. Де Брюэ усмехнулся и сказал:

– Как минимум о двух дуэлях мне известно. Кто им виновник, думаю не стоит пояснять?

– Надо же, – огорчилась девушка и мечтательно вздохнула: – Какие были мужчины! Француз иронично хмыкнул, но промолчал.

Бал продолжался. Губернатор, объявив публике об очередном сюрпризе, жестом фокусника представил гостям двух танцовщиц. Смуглые невольницы в одних шароварах и прозрачных шелковых накидках заскользили по небольшому возвышению, грациозно извиваясь под заунывные восточные мотивы. Успех был ошеломляющим. У мужчин горели глаза и возбужденно топорщились усы. Леди презрительно поджимали губки, но наблюдали за зрелищем с нескрываемым интересом.

Златке не понравилось. Слишком тягучая пластика, и явно недостаточно экспрессии. Да и танец живота был какой-то… несексуальный, что ли. В общем, ничего необычного.

Эстафету тамады перехватила у губернатора Алисия. Громко хлопнув в ладошки, она объявила игру в фанты. Судя по оживлению среди гостей, игра была известна и популярна. Златка, украдкой позевывая от выпитого шампанского, с явной скукой смотрела за незатейливым развлечением. Единственный номер, привлекший ее внимание, был исполнен тем самым манерным отпрыском, оказавшимся обладателем густого сочного баса.

«С виду гомик гомиком, а поет очень даже ничего», – одобрительно отметила она и вздрогнула от легкого прикосновения.

– Ваш фант, – шепотом подсказал де Брюэ, кивая на ведущего.

Молодцеватый полковник, стоя с завязанными глазами у белоснежного фортепиано, держал в поднятой руке серебряную змейку с изумрудными глазами – браслет юной прелестницы.

– Этот фант… – выдержав театральную паузу, он добавил торжественности в голос: – Этот фант исполнит… – еще одна пауза, перемежаемая возбужденным шепотком гостей… – исполнит восточный танец! – закончил он под дружные аплодисменты.

Гости закрутили головами, разыскивая их варварское высочество. Некоторые – с восхищенным ожиданием, другие – с предвкушающим злорадством.

Будет вам восточный танец! – мстительно пообещала девушка и перехватила у пробегающего мимо слуги запотевший фужер. Медленно, не обращая внимания на заинтересованные взгляды и привычно-осуждающее кряхтение де Брюэ, допила шампанское и с независимым видом подошла к фортепиано. Поманив пальчиком скрипача, наиграла мелодию – известный хит Шакиры.

– Запомнил? – строго спросила она у музыканта.

Лысый араб, вскинув на нее изумленный взор, молча кивнул и бегом бросился к оркестру, восторженно размахивая руками.

– Прикажите погасить свечи, – попросила девушка Алисию.

Через несколько минут зал погрузился в полумрак, оставив освещенным лишь небольшой островок в центре.

Незнакомая музыка завораживающим ритмом ударила по нервам вздрогнувшей публики…

– Семь, – едва слышно буркнул под нос де Брюэ, открывая дверцу кареты.

– Что – семь? – удивленно переспросила Златка, поставив ножку на лакированную ступеньку.