Олег Верещагин - Путь в архипелаге (воспоминание о небывшем)

— Не называй меня так, — поморщился я. — Не князь я никакой.

— Князь — это слово, — сказал Йенс-Лэнс. — Можно сказать "конунг", "вождь", "князь" — или вообще ничего не говорить. Важно быть. Ты вышел драться, значит — ты князь.

— Да просто я один учился фехтовать, — отмахнулся я и охнул от боли.

— Когда меня ранили первый раз — я визжал, как поросёнок, — он засучил ветхую джинсо-вую штанину и показал грубый шрам над левым коленом.

— Слушай, — признался я, — я забыл, как тебя зовут…

— Йенс Круммер, — не обиделся он. Устроился поудобнее и поставил подбородок на кулак упёртой в колено руки. Левой Йенс придерживал у паха рукоять недлинного широкого ме-ча с простой крестовиной. — Я у Хунтера кто-то вроде комиссара. Хочешь. — он поверну-лся ко мне, — я расскажу тебе кое-что интересно об этом месте? — я кивнул. — Начнём вот с чего: вы уже догадались, что мы — это реплики?..

…Больше года назад девятнадцать мальчишек и двенадцать девчонок из баварско-го города Регенсбург во время похода оказались в окрестностях своего города — но в эт-ом мире. Их, в отличие от нас, забрали всех разом.

Весь этот год они странствовали — от Атлантики до Урала, нигде подолгу не за-держиваясь и часто вступая в стычки. В этом мире было много негров, настоящими ор-дами приходивших с юга. И не так уж мало отрядов, подобных людям Гюнтера — подоб-ранных именно по национальному признаку. Некоторые странствовали. Некоторые осе-дали на местах, приглянувшихся им. С некоторыми можно было договориться мирно.

Объединяло всех одно — это были дети и подростки. Безумие, но тут не взросле-ли!!! И никто не мог объяснить, как и почему это происходит — а ведь не все гибли в боях…

Но это была лишь одна из загадок странного и редконаселённого мира. Йенс обла-дал умом, который называют "аналитическим", однако и он мало что понял, хотя очень

76.

старался. И о многом рассказал мне — возле реки, недалеко от праздничного костра, в эту ночь…

… - Это не совсем Земля, — говорил Йенс, откинувшись к камню возле меня. — Тут есть странные места и странные существа. И вообще много странного. Держитесь по-дальше от Сумеречных Мест — это такие… ну… как будто серый туман, они где угодно могут быть, войдёшь — и не вернёшься.

— Здесь совсем нет поселений? — спросил я. — Я имею в виду — как в книжках, брошенных городов, всё такое?

— Я понял, про что ты… Нет, тут никогда не было своей какой-то цивилизации. Ника-ких брошенных городов с их тайнами и опасностями… Хотя — подожди… — Йенс задумал-ся и свёл брови; его лицо стало похожим на иллюстрацию к приключенческой историчес-кой книжке. — Семь месяцев назад мы добрались до Евфрата. И нашли в тех местах пар-нишку-болгарина. Он был при смерти и умер, но перед этим бредил. Я кое-что понял. Он говорил о Городе Света. И плакал, что смог бежать один. Но я так и не понял, о чём он.

Мы помолчали. Йенс обнажил меч до половины и рассматривал его.

— Вот ещё загадка, — сказал он. — Откуда тут оружие? Почему именно такое? Огнест-рельное иногда попадает сюда с Земли с хозяевами. А это, холодное?

— Загадки, загадки… — пробормотал я. — Послушай, Йенс. Как ты думаешь — есть ли у всего этого цель? Или это какие-то случайности?

— Не знаю, — признался Йесн. — Один голландец, ой друг, считает, что всё это, — немец повёл рукой, — огромная военная школа. Ребята и девчонки копируются какой-то цивили-зацией, их помещают сюда, через какое-то время тех, кто остаётся жив — забирают куда-то на службу.

— Вообще-то похоже… но глупо, — заметил я. — Всё пущено на самотёк — мол, живите, как хотите… Ну ладно, ты не знаешь, но что ты думаешь?

— А ты скажешь мне, что думаешь ты? — я кивнул, Йенс вздохнул: — Хорошо. Я не верю в инопланетян и всё такое прочее. Мне кажется, мы просто попали в какой-то простран-ственный разлом, канал — называй, как хочешь.

— Знаешь, я думаю так же, — сказал я. — Но это ни фига не объясняет всего остального. Оружия, того, что здесь, ты говоришь, не взрослеют…

— Объяснить можно всё, — возразил Йенс.

— Притянуть за уши можно всё, — ответил возражением я. — Ты не знаешь, давно ли всё это действует?

— Точно не знаю, — покачал головой Йенс. — Но мы находили могилы XVIII начала века.

— А тут что, по одному отряду из каждой страны? — продолжил расспросы я.

— Нет, — ответил немец. — Неразбериха с этим, как и со многим другим. Но не по одному — точно. И не спрашивай о попытках объединения. Слишком много людей, слишком огро-мны расстояния. Если отряд встречает другой во время схватки с черномазыми — помо-гает, чтоб по-другому было, я не слышал даже. Но это всё. Ну, есть ещё друзья в разных отрядах, не без этого. Но встречи нечасты, случайны даже. Знаешь, тут многие возвра-щаются к обычаям дальних предков, — он потянул себя за одну из кос. — А кое-с-кем прос-то становится опасно иметь дело… В какой-то степени это Нэверленд, страна, где ни-когда не вырастают. Читал про Питера Пэна?

— Да, — кивнул я. — Скажи, Йенс, а тут… м-м… рождаются дети?

— Ты скучаешь по дому? — вместо ответа спросил он. Я снова кивнул. — А хочешь верну-ться?

— Нет, — ответил я. И объяснил: — Мне хочется домой, Йенс. Очень хочется, до… до слёз. Но я понимаю, что теперь я там лишний. Я люблю маму, но она меня не может любить. Я скучаю по ней, но она по мне не может скучать. Для меня она пропала, но я-то для неё не пропадал… Если я вдруг вернусь — что я скажу ей? Она разве что поразится невероят-ному сходству и скажет: "Мальчик, иди домой. Олег в школе, он скоро придёт…" Мне —

77.

всем нам — придётся жить здесь. И я хочу знать — как и для чего.

— Как и для чего… — повторил Йенс. — Как и для чего — это вопрос… Знаешь, по чему я больше всего скучаю? По своему видеомагнитофону. Я всего месяц им попользовался. Зна-ешь, что такое видео?

— Нет, — я покачал головой. — Эх, ты, мальчик из-за железного занавеса, — необидно усме-хнулся он. — Это магнитофон, но воспроизводит не только звук, но и… изображение.

— Ого, — вежливо сказал я. — А откуда ты знаешь русский?

— Я его начал учить в восемьдесят пятом, когда у вас началась перестройка, — объяснил Йенс. — Думал съездить в Россию.

— В каком-то смысле твоя мечта сбылась, — заметил я. Йенс хмыкнул:

— Да уж…

— Слушай, — я сел удобнее, — а сколько вообще тут можно… ну, протянуть?

— Говорят, в среднем — пять лет, — спокойно ответил Йенс. — Я видел одного финна, он попал сюда в начале века…

— В начале века?! — на этот раз я действительно был потрясён.

— Да. Но это не просто исключение. Это потрясающий случай. В среднем — пять лет, — повторил он. — Хочешь ещё один совет? Тренируйтесь. Учитесь стрелять. Учи своих фе-хтовать. Сам учись боксировать, бороться, и другие пусть учатся. Учитесь метать но-жи. Учитесь. Учитесь. Учитесь. Тренируйтесь. И лучше не оставайтесь на одном мес-те… У тебя есть блокнот или бумага?

— Нет, — покачал я головой.

— Чёрт… — он достал из кармана самодельной куртки потрёпанный толстый блокнот с огрызком карандаша. — Смотри, я начерчу и напишу кое-что…

Луна светила ярко, да ещё и отражалась от воды. Йенс стал быстрыми и точны-ми движениями набрасывать карту — Европа, север Африки, Малая Азия… Местами он ставил крестики и, задумываясь, писал мелким почерком по-русски — объяснял, кого мож-но встретить в этих местах. Указал он и несколько постоянных поселений.

— Та зеленоглазая с аркебузой, — вдруг спросил Йенс, вырывая двойной лист из блокнота, — которая подбежала к тебе, а потом перевязывала — твоя девчонка?

— Да, — коротко ответил я. (Танюшка-то не слышит)

— Береги её, русский. Ты спросил — могут ли тут рождаться дети? Нет, не могут. За-ниматься сексом — да, тут это делают, часто и неплохо, но дети — нет… Ну что ты краснеешь?

— Я? Глупости… Родиться тут, чтобы вырасти с мечом в руках и умереть? Знаешь, Йенс, я никогда не думал о своих детях. Но не уверен, что хочу для них такой жизни. Я хочу разобраться. И сделать так, чтобы… не знаю, как, — я сбился и умолк.

— Я сказал тебе, что не верю в пришельцев и прочую чушь, — Йенс почесал нос. — Я не ве-рю, это так. Но я не верю и в то, что здесь всё происходит само по себе. За этим кто-то стоит. Это видно хотя бы по тому, как действуют негры. И ещё — по тому, как они интенсивно атакуют тех, кто забирается слишком далеко к югу. Мы это на себе испы-тали.

— Значит — есть что-то на юге? — быстро спросил я.

— Может быть, — согласился Йенс.

— Город Света, про который говорил болгарин?

— Не знаю, — признался немец. — Всё, что угодно. Или всё-таки ничего… Знаешь, в чем бе-да нашего образования? — вдруг спросил он. — Чем больше ты знаешь, тем труднее тебе принять решение. Туповатым всегда легче с этим… Вот это всё, русский, что я могу рас-сказать тебе.