Настоящий американец - Аристарх Риддер

свадьбу с Филом Донахью расстраивало его не меньше, чем предстоящие проблемы с Уилсоном. — Ты у меня отныне и цента не получишь! Сиди в свой комнате и молись, чтобы у меня получилось замять то, что ты натворила!

Сара громко разревелась и бросилась вверх по лестнице.

Сердце Рональда сжалось от боли и жалости к дочери. Дура, но дура родная. Сама уже жалеет о том, что натворила, но из-за гордости ни за что в этом не признается и извиняться перед отцом не будет. А ведь он из-за ее выкрутасов может разориться и даже повторить судьбу Циперовича. Этого надо было избежать! Поэтому он не побежал за Сарой, чтобы успокоить глупую девчонку, а пошел в свой домашний кабинет.

Первым делом он позвонил в «„Ladies“ Home Journal», надо было немедленно добиваться опровержения. Саре двадцать один год исполнится только этим летом, то есть по закону штата Нью-Йорк она еще была несовершеннолетней, и он хотел пригрозить журналу судом, если они не пойдут ему на встречу. Разговора не вышло: ни редактора журнала, ни журналиста, который взял интервью на месте не оказалось.

Следующий звонок был в местный офис Уилсона. Трубку взял какой-то Люк, представившийся личным ассистентом Фрэнка и сказал, что у «Мистера Уилсона важное совещание, но я передам, что вы звонили».

Выругавшись, Шапиро положил трубку и решил вернуться в офис, срочно нужно было отправить требование «„Ladies“ Home Journal», чтобы было чем отбиваться от претензий Уилсона.

Но в офисе его уже ждали.

— Мистер Шапиро, к вам приехал Пэрри Мэтьюс, — прошептала встретившая его возле лифта Тина.

Шапиро прекрасно знал о ком идет речь, он даже был лично знаком с адвокатом Уилсона и главой юридической службы «Way of Future LTD».

— Может быть кофе, мистер Мэтьюз? — спросил он, когда они вдвоем зашли в его кабинет.

— Нет, спасибо. Давайте перейдём сразу к делу.

— Да, конечно, — Шапиро было трудно вести себя как ни в чем не бывало. Свои дела и дела клиента — разные вещи и отношения к ним разное. К своим без эмоций относиться не получается. Именно из-за этого адвокаты нанимают адвокатов. И Шапиро сейчас перебирал в уме кого же нанять.

— Я как раз был в Миддлтауне на совещании у Фрэнка, когда нам принесли вот это, — Мэтьюз достал из портфеля ненавистный номер журнала. — Думаю, вам не нужно объяснять, чем это вам грозит. Ваша дочь в прессе оскорбила и оклеветала моего клиента. Тут не отделаться простыми извинениями, мистер Шапиро. У вашей дочери, да и у вас, раз ей еще двадцать лет, большие проблемы.

— Я всё понимаю. Как мы можем решить эту проблему?

— Мой клиент требует официальное опровержение в том же журнале и на телевидении.

— На телевидении? — удивился Шапиро.

— Да, на телевидении. Шоу Стива Аллена для этого вполне подойдёт.

— Это же уничтожит репутацию нашей семьи!

— Да, уничтожит. Но это послужит уроком вашей дочери. Когда она вылила этот поток оскорблений она не думала о репутации. Ни своей, ни моего клиента. Так что пусть теперь отвечает за свои поступки.

— Кроме опровержения что-то еще? — спросил Шапиро о деньгах.

— Вопрос о компенсации будем обсуждать после выхода передачи на телевидении, — холодно улыбнулся Мэтьюз.

Проводив гостя, Шапиро какое-то время посидел в кресле с отрешенным видом, поразмышлял о том, стоит ли ему ввязываться в войну с Уилсоном или лучше согласиться на его условия. Да, Фрэнк богат и знаменит, но в этом не только его сила, одновременно это еще и его слабое место. И если подать историю так, что разбогатевший реднек мстит бедной девушке, лишившейся матери еще в детстве за то, что та не захотела выходить замуж за похотливого подонка, то мы еще посмотрим на чью сторону встанет общественность.

Но прежде чем принимать окончательное решение нужно было проконсультироваться с коллегами, и Шапиро отправился в Нью-Йорк.

Сара просидела в своей комнате до вечера, лелея обиду на отца, который ее не поддержал, а обозвал дурой и запретил покидать дом. А еще она хотела вернуться обратно в воскресный вечер и все переиграть. Теперь она не за что бы не стала разговаривать с тем журналистом. Этот гад написал то, о чем она прямо не говорила, только намекала, но все эти намеки были выданы за ее слова. И как теперь это доказать?

Телефонные звонки девушка сперва игнорировала, думала, звонит отец, проверяет, как она исполняет его требование, или еще хуже — подружки из Миддлтауна, с которыми она еще меньше хотел сейчас общаться. Но все же телефон ее допек и она сняла трубку.

— Сара, привет! — на том конце провода оказалась ее подруга из колледжа, которая недавно переехала в Нью-Йорк, причем одна, не с семьей и стала жить самостоятельно, из-за чего Сара ей сильно завидовала. Она тоже хотела получить самостоятельность, в том числе и финансовую. Надоело зависеть от отца. Он хоть и любил ее, но был настоящим скрягой, даже машину не хотел ей покупать, позволяя иногда брать свою.

— Привет, Норма! — Сара обрадовалась своей подружке, которая уже была далека от местных дрязг.

— Не хочешь развлечься?

— В среду? — удивилась Сара

— Отличный день для похода в Dizzy’s club, — рассмеялась Норма. — Ну так тебя ждать? В часов девять я уже буду там.

Сара подумала, что, действительно, развеяться бы не помешало, да и джаз она была не прочь послушать. Девушка посмотрела на ящик стола, где у нее лежали деньги — оставшиеся пятьсот долларов от выигрыша в конкурсе красоты.

— Я приеду! — решилась Сара.

Как только она закончила разговор, вернулся отец. Девушка из окна наблюдала за тем, как он паркует возле дома свою новенькую «Lincoln Continental». Именно на ней Сара задумала ехать в Нью-Йорк.

Отец лег спать рано, этот день его сильно вымотал. За ужином он заверил дочь, что Фрэнк сам захочет замять эту историю с интервью как можно быстрее, а иначе Шапиро уничтожит его репутацию. Правда, подробности не рассказал, обвинив ее в том, что она не умеет держать язык за зубами.

Сара фыркнула, проводила его до его комнаты, переоделась и схватив ключи от автомобиля, которые отец всегда оставлял на столике в холле, оседлала Линкольн скучного черного цвета и покатила в Нью-Йорк, даже не заметив, что за ней следует «Джульетта спринт».

Эмма Мэтьюз, как и Сара