Настоящий американец - Аристарх Риддер

заниматься еще в Бельгии. Благо, в замке Риверьен из-за размещения в нем гоночной команды была организована неплохая мастерская.

Для того чтобы передать весточку в Советский Союз я выбрал забаву моего детства — авиамодель с резиновым двигателем. В пятидесятых и шестидесятых годах этот вид авиамоделизма пользовался огромной популярностью, и многие советские мальчишки могли собственными руками собрать свой личный летательный аппарат тяжелее воздуха, я не был исключением и, разумеется, не забыл, как должна выглядеть и работать такая авиамодель.

Собрал я ее за несколько часов.

До лучших образцов она не дотягивала, всё-таки резиновый двигатель чемпионы этого дела, а авиамоделизм считался спортивной дисциплиной и по нему проводились чемпионаты мира, изготавливали несколько месяцев, одни шнуры должны были провести в масле не меньше тридцати дней. Но мне и не нужно было ставить рекорд по скороподъемности, высоте полета и времени нахождения в воздухе. Мне было не нужно, чтобы моя модель взлетела на сто с лишним метров и пролетела полкилометра, меня устраивали более скромные результаты. Единственное, огорчало, что провести натурные испытания я не мог. И без того, Кэрролл все пытался выведать, чего это я закрылся на несколько часов в мастерской. А Фрэнк Уилсон, запускающий на террасе собственного замка игрушечные самолётики привлек бы внимание намного большего количества народа, а людей из-за гонок по территории слонялось много. Поэтому пришлось ограничиться испытаниями в подвале и расчетами.

Вот сейчас и проверю, не ошибся ли я.

Приехав на такси в седьмой округ Парижа, именно там в особняке-отеле д’Эстре сейчас размещалось советское посольство, я сразу же пошел к дому, расположенному напротив нужного мне отеля. Консьержа удалось пройти без проблем: назвался курьером, а коробка в руках наглядно подтвердила мою легенду. Попасть на крышу тоже труда не составило. Ее никто не запирал, судя по стульям и столику, жильцы любили проводить здесь время.

Было уже темно, но звезды на небосклоне еще не засветили, зато в посольстве некоторые окна были освещены, они и служили мне ориентиром.

* * *

— Сергей Александрович! — подняв трубку телефона, сквозь недовольное ворчание жены Виноградов услышал напряженный голос товарища Куницына. — Срочно спускайтесь! У нас ЧП!

Понятное дело, стряслось что-то серьезное, иначе чрезвычайного и полномочного посла СССР во Франции не стали бы бесцеремонным образом будить в пять утра.

Не медля Виноградов соскочил с кровати, быстро оделся и поспешил вниз.

— Заходите, — Куницын запер за послом дверь своего кабинета. — Мы получили Послание! — развернувшись к послу лицом, прошептал чекист. — Ночью закинули на территорию с помощью вот этого, — оба мужчины подошли к столу, на котором и лежал игрушечный летательный аппарат.

— Вы открывали? — сглотнув вязкую слюну, спросил Виноградов.

Вот и случилось то, о чем предупреждали в той прошлогодней грозной и странной директиве из Москвы, касающейся каких-то непонятных посланий, которые в любое время могут попасть в посольство или к сотрудникам посольства необычными способами.

— Разумеется, нет! — директивой было не только запрещено самим вскрывать послания, она обязывала информацию о них сразу же засекречивать.

— Летите первым рейсом? Счастливого пути, — пожелал посол чекисту.

Директива также содержала запрет на пересылку посланий по дипломатической почте. Их должен был незамедлительно доставить в Москву второй секретарь посольства.

Председатель КГБ Серов только сегодня вернулся из Англии, где лично обеспечивал безопасность Хрущева и еще не отошел от той нервотрепки, в которую был погружен последний месяц: сперва планировал поездку, затем сама поездка не обошлась без сюрпризов.

Сложности добавило то, что Хрущев наотрез отказался лететь на самолете и невзирая на уговоры председателя КГБ решил идти в Англию на новейшем крейсере «Орджоникидзе». Это его дурацкое решение и стало причиной последующих неприятностей.

Серов, еще в марте получил от резидента КГБ в Англии информацию о том, что разведслужбами Великобритании планируется какая-то акция против крейсера и боевых кораблей сопровождения, и в подтверждение уже на второй день пребывания советской делегации в Англии, а точнее в половине восьмого утра 19 апреля вахтенный мичман с миноносца «Совершенный» увидел в воде странную тень и буквально сразу на поверхность всплыл человек в маске для подводного плавания. Он попытался зацепиться за борт корабля, поскреб по нему руками, а затем ушел под воду. Проверка ничего не дала, пловца не нашли, но и на корпусах кораблей эскадры вражеских мин не обнаружили.

Что это было так никто и не понял, британские коллеги ожидаемо заверили, что не имеют к произошедшему никакого отношения.

По возвращении в Москву Серова ждал новый сюрприз — вновь объявился Пересмешник. И вот уже несколько минут председатель КГБ сидел за своим рабочим столом и немигающим взглядом смотрел на очередное его послание.

Этот ублюдок доставил ему слишком много проблем. Если бы из-за той утечки в западную прессу сняли Хрущева, то Серов лишился бы всего, не только должности, но и жизни. И угроза для него еще не миновала. Теперь он с тревогой ждал итогового доклад комиссии, созданной для проверки данных, изложенных в докладе Никиты Сергеевича. Судьба Хрущева, а значит и Серова должна была решиться через год на очередном заседании пленума ЦК КПСС.

Серов решительно раскрыл послание и начал читать:

«Очень рад, что вы хоть и с опозданием, но все же прислушались к голосу разума и удовлетворили мою просьбу…»

— Контра! — не совладав с нервами, выкрикнул председатель КГБ. — Белогвардейская сволочь! Я до тебя доберусь, недобиток! На коленях передо мной будешь ползать!

Взяв себя в руки, председатель КГБ продолжил чтение:

«… За послушание полагается награда…»

— Кровью харкать будешь! — вновь последовала вспышка гнева.

«… Дарую вам своей милостью богатое месторождение алмазов. Находится оно в Архангельской области близ поселка Поморье…»

— Алмазы? — главный чекист смотрел на печатные строчки и пытался осмыслить только что прочитанное. — Алмазы! — его глаза предвкушающе загорелись, губы растянулись в хищном оскале, в голове начали зарождаться грандиозные планы.

«… Найденных там камней хватит не только на восстановление Екатерининского дворца, но и на реставрацию других памятников архитектуры…»

— Что⁈ Какие нахрен памятники⁉ В задницу себе их засунь! Гребанный беляк!

«… Оправдаете мои ожидания, подарю нефтяное месторождение…»

— Условия, значит, решил нам ставить⁈ — прохрипел от злости Серов. — А вот это ты видел⁈ — он показал невидимому собеседнику фигу.

Глава 5

— Мистер Уилсон, я еще вам сегодня понадоблюсь? — спросил меня Люк, когда встретивший нас в аэропорту Нью-Йорка автомобиль,